
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Заправив в чёрную пишущую машинку свежий, немного с желтизной, лист бумаги, намотав его на серый цилиндр-валик, уже использованный не раз и от этого ставший не таким серым, потерявший свой первоначальный цвет, рассказчик начинает стучать по клавишам, от чего металлические рычажки начинают свой ход ― отсчитывать годы жизни преинтересного человека. Так рассказчик-Карл начинает работу над очень важным трудом в своей жизни ― запечатлеть и засвидетельствовать пребывание своего отца, тоже Карла, незаурядного человека, записать главу, его дневник, в большую книгу людских судеб.
Словно дерево, перед нами раскидывается кроной его жизнь: от маленького проростка, только что поднявшегося из земли, до исполина, разросшегося сотнями и сотнями веток, пересекающих друг друга, перекрывающих друг друга. Но уже несколько растерявшего листья к концу своей большой жизни, которую питали удобрениями-мыслями, поступками те, с кем он пересекался. Вот эта ветка, так и не развившаяся в значительной мере ― это партийная «деятельность», которой он так и не занимался, а просто хотел справедливости и равноправия. Основной ствол ― это его крепкая дружба с деятелями искусства, писателями, художниками, поэтами. Видите, как эти ветки зеленеют от многочисленной листвы, переливаясь на солнце, а ветер играет с ними! Цветы удивляют своим многоцветием и даже нереальностью красок. Они стали украшением его жизни, давая силы и стимул к росту во всех смыслах. Именно это и занимало Карла-отца, не замечавшего порой как из его дома уходили они, с кем была связана его жизнь на протяжении нескольких лет. Навсегда. Человек книги, человек, отдавший практически всего себя им, но в то же время не чуждый простым человеческим чувствам: страстной любви к жене, к сыну, к Родине. Его сердце оставалось открытым новым чувствам и свершениям всю жизнь, не старело и не потухало, только к концу болело, а грудную клетку сжимал обруч боли, мешавший наслаждаться общением, работой, солнцем, да и лёгкие стали подводить.
Линия любви и верности Родине, неотделимости от земли праотцов тоже нашла место в книге. С каждым посещением деревни, где жили предки с давних времён, герои находят её преображённой, изменённой с новыми и новыми поколениями жителей, которые и пиво перестали варить, а церковь, перекрашенная, стала сиять белизной. Да и пустые гробы, так много значившие, были изрублены на дрова.
Урс Видмер, мне было хорошо, спасибо. Это было классно.

Рецензия, написать которую было довольно непросто. Потому что, в первую очередь, сложно объяснить, о чём же была для меня эта книга. Биография отца, написанная повторно, за него, его сыном после его смерти? Семейная сага имени одного человека? Обычная история обычного свидетеля века, с обычными радостями, горестями, рутиной, которую, как не живи, – всегда получается как-то не так, как хотел? Метабиография человека своего времени, куда можно вставить любую персону? Или история того, как люди долго и методично портили свои отношения, не разговаривая, не замечая того, как они делают больно окружающим, и докатились до невыносимой смеси равнодушия и ненависти. Комедия положений, где в каждой строчке горький юмор и самоирония? Я так и не разобрался до конца.
Кто же был Карл? Талантливый и продуктивный переводчик? Эгоист, не ставивший ничьи интересы, кроме своих, ни в грош? Просто продукт эпохи? В его жизни многое происходит случайно, наверное, как и в жизнях многих других. Напомнило по настроению (но только по настроению) «Татарскую пустыню» Буццати . Жил-жил, игнорировал всех вокруг себя, был этаким эгоистом, не замечающим ничего, творил. Умер.
Конечно же, тут много символизма. Гробы в родной деревне отца рассказчика. Отца он постоянно называет «отец», а мать назовёт мамой лишь один раз, а всё остальное время - Кларой. Но я оставлю разбор этих символов другому рецензенту, потому что не смогу достоверно трактовать их.
Я скуп на оценки и редко даю пятёрку, потому что мне кажется, что пятёрка - это как вспышка, как откровение! Тут нет ни того, ни другого. Тут лишь грустная история (в эпизоде про сумасшествие и ребёнка с шапкой снега на голове я отложил чтение, потому что не смогу дальше читать, не дав себе перерыв), каждый абзац которой рассказан с иронией немолодого человека, знающего цену происходящему. И вроде бы она не бог весть какая, эта история. Но через некоторое время понимаешь, что это, возможно, лучшее, что ты прочёл за год. И поэтому нужно пересилить себя и поставить высшую оценку. Наверняка я буду рекомендовать это другим и наверняка не смогу объяснить зачем.










Другие издания

Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Заправив в чёрную пишущую машинку свежий, немного с желтизной, лист бумаги, намотав его на серый цилиндр-валик, уже использованный не раз и от этого ставший не таким серым, потерявший свой первоначальный цвет, рассказчик начинает стучать по клавишам, от чего металлические рычажки начинают свой ход ― отсчитывать годы жизни преинтересного человека. Так рассказчик-Карл начинает работу над очень важным трудом в своей жизни ― запечатлеть и засвидетельствовать пребывание своего отца, тоже Карла, незаурядного человека, записать главу, его дневник, в большую книгу людских судеб.
Словно дерево, перед нами раскидывается кроной его жизнь: от маленького проростка, только что поднявшегося из земли, до исполина, разросшегося сотнями и сотнями веток, пересекающих друг друга, перекрывающих друг друга. Но уже несколько растерявшего листья к концу своей большой жизни, которую питали удобрениями-мыслями, поступками те, с кем он пересекался. Вот эта ветка, так и не развившаяся в значительной мере ― это партийная «деятельность», которой он так и не занимался, а просто хотел справедливости и равноправия. Основной ствол ― это его крепкая дружба с деятелями искусства, писателями, художниками, поэтами. Видите, как эти ветки зеленеют от многочисленной листвы, переливаясь на солнце, а ветер играет с ними! Цветы удивляют своим многоцветием и даже нереальностью красок. Они стали украшением его жизни, давая силы и стимул к росту во всех смыслах. Именно это и занимало Карла-отца, не замечавшего порой как из его дома уходили они, с кем была связана его жизнь на протяжении нескольких лет. Навсегда. Человек книги, человек, отдавший практически всего себя им, но в то же время не чуждый простым человеческим чувствам: страстной любви к жене, к сыну, к Родине. Его сердце оставалось открытым новым чувствам и свершениям всю жизнь, не старело и не потухало, только к концу болело, а грудную клетку сжимал обруч боли, мешавший наслаждаться общением, работой, солнцем, да и лёгкие стали подводить.
Линия любви и верности Родине, неотделимости от земли праотцов тоже нашла место в книге. С каждым посещением деревни, где жили предки с давних времён, герои находят её преображённой, изменённой с новыми и новыми поколениями жителей, которые и пиво перестали варить, а церковь, перекрашенная, стала сиять белизной. Да и пустые гробы, так много значившие, были изрублены на дрова.
Урс Видмер, мне было хорошо, спасибо. Это было классно.

Рецензия, написать которую было довольно непросто. Потому что, в первую очередь, сложно объяснить, о чём же была для меня эта книга. Биография отца, написанная повторно, за него, его сыном после его смерти? Семейная сага имени одного человека? Обычная история обычного свидетеля века, с обычными радостями, горестями, рутиной, которую, как не живи, – всегда получается как-то не так, как хотел? Метабиография человека своего времени, куда можно вставить любую персону? Или история того, как люди долго и методично портили свои отношения, не разговаривая, не замечая того, как они делают больно окружающим, и докатились до невыносимой смеси равнодушия и ненависти. Комедия положений, где в каждой строчке горький юмор и самоирония? Я так и не разобрался до конца.
Кто же был Карл? Талантливый и продуктивный переводчик? Эгоист, не ставивший ничьи интересы, кроме своих, ни в грош? Просто продукт эпохи? В его жизни многое происходит случайно, наверное, как и в жизнях многих других. Напомнило по настроению (но только по настроению) «Татарскую пустыню» Буццати . Жил-жил, игнорировал всех вокруг себя, был этаким эгоистом, не замечающим ничего, творил. Умер.
Конечно же, тут много символизма. Гробы в родной деревне отца рассказчика. Отца он постоянно называет «отец», а мать назовёт мамой лишь один раз, а всё остальное время - Кларой. Но я оставлю разбор этих символов другому рецензенту, потому что не смогу достоверно трактовать их.
Я скуп на оценки и редко даю пятёрку, потому что мне кажется, что пятёрка - это как вспышка, как откровение! Тут нет ни того, ни другого. Тут лишь грустная история (в эпизоде про сумасшествие и ребёнка с шапкой снега на голове я отложил чтение, потому что не смогу дальше читать, не дав себе перерыв), каждый абзац которой рассказан с иронией немолодого человека, знающего цену происходящему. И вроде бы она не бог весть какая, эта история. Но через некоторое время понимаешь, что это, возможно, лучшее, что ты прочёл за год. И поэтому нужно пересилить себя и поставить высшую оценку. Наверняка я буду рекомендовать это другим и наверняка не смогу объяснить зачем.










Другие издания
