Цитаты из книги Я - чеченец!

Есть так много картин, которые мы бы не хотели увидеть заново, но память - это такое кино, которое не остановить.

Все умирают. Даже те, кто не курит, кто проводит выходные в фитнес-залах, кто аккуратно водит машину, соблюдая все правила дорожного движения или, может, предпочитает ездить в метро. Умирают те, кто не летают самолетами, и те, у кого хорошая работа. Люди все равно умирают, даже если не родились в Дюссельдорфе, а не в Гудермесе.

У древних строителей был обычай приносить в жертву невинных младенцев на месте, предназначенном для главной постройки. Чем богаче был заказчик, чем важнее и значительнее возводимое сооружение, тем больше детей убивали на нулевом цикле строительства. Останки жертв закладывались в основание фундамента. Это должно было придать строению мистическую стойкость. Ничто в этом мире не может быть прочным, если не построено на костях и крови, если не принесена жертва.

Тот из нас, кто выстрелил первым, написал эту повесть.

Шали — древнее селение, сердце Ичкерии. В советское время это было село, но одно из самых больших в мире. Более 30 тысяч жителей.

Когда-то моя память была земляничной поляной. Теперь моя память — это минное поле.

Здесь, в этой новой стране, люди считают, что жизнь человека прошла бесцельно, если его хотя бы раз не показали по телевизору. Если им не повезло стать публичным политиком или телезвездой, они снимаются в шоу, они приезжают на викторины. Так теперь они понимают бессмертие. Ведь никто не хочет умирать. Однажды переданный в телеэфир, человек никогда не умрет. Он будет вечно лететь в космосе, закодированный в радиоволне.

Есть страны, где тепло, где ласковое море нежно треплет язычком прибоя песчаный клитор раздвинувшей мягкие пляжи земли.

Давно заметил, что при первом знакомстве больше говорит тот, кто чувствует себя менее уверенно, хочет понравиться другому и поскорее произвести на него впечатление.

Нельзя считать людей варварами, дикими, бескультурными, чурками только потому, что их культура отличается от твоей. С их стороны и ты выглядишь дикарем.

Злые драконы летают над домами, садами и нивами, сжигая все зловонным своим дыханием, обрушивая раскаленную сталь с небес. Страшные чудовища ползут по земле, изрыгая смерть. Полчища людоедов рыскают у сел, убивают и едят ваших детей.

И вот, армия неба, в болотных одеждах, и армия земли, в белых, как летние облака, халатах. Где земля и где небо? Все поменялось местами.

Началась война, и в этой бойне, в этом кошмаре, в этом аду, была только одна возможность оставаться человеком: быть врачом. Не различая военной и гражданской одежды — все равно разорвана в клочья, не различая нации и языка — все люди стонут на одном языке, спасать того, кого еще можно спасти. Бороться с небом, проливающим смерть.

Каждое поколение получает свою войну, потому что писатели пишут о ней книги, потому что ее воспевают в стихах и песнях.

В ту весну обезумевшие стайки птиц носились над развалинами домов и кричали, протяжно, горестно, безутешно.

Однажды вечером, когда семья собралась у телевизора, отец посетовал на хорьков, которые подгрызают корни тыкв в огороде; кошка сидела рядом и внимательно слушала. На следующее утро во дворе у самого порога лежали в ряд девять задавленных хорьков, весь преступный клан. Кошка сидела рядом, ожидая похвалы и признания своих заслуг.