Американская пустыня

В былые времена, ежели кого, например, ловили на том, что он с кем-то не с тем спит, или растратил государственные средства, или, не дай Боже, умер и снов воскрес – так он мог просто-напросто переехать в другой город и начать жизнь сначала; возможно сменив профессию и имя. А теперь, думал Тед, даже если средства массовой информации и оставят его в покое, так его физиономия уже запечатлелась намертво в умах людей всего мира. Ох уж это бесконечное, монотонное, пресное обитание в общественном сознании, что представляет собой лишь множество отсеков для хранения бесполезных образов и бессмысленных, никчемных синаптических событий!

- Заткнись, - приказал коротышка. А затем, словно во власти некоей силы, закрыл глаза, запрокинул лицо к ночному небу и принялся молиться, произнося слова так быстро, что они сливались воедино: - Господи-Иисусе-молю-придай-мне-сил-пред-лицом-сего-диавола-се-предо-мною-у-коего-голова-пришита-к-телу-а-чего-еще-ждать-от-диавола-то-Господи-Иисусе-Христос-всемогущий-что-создал-небо-и-землю-и-всякую-живую-тварь-и-даже-псов-политиков-что-травят-нас-аки-агнцев-на-черных-вертолетах-пока-мы-богобоязненные-белые-люди-хоронимся-в-пустыне-выжидая-своего-часа-нанести-удар.
Коротышка умолк и со всхлипом перевел дух.

• Господи-Иисусе-Боже-всемогущий-сущий-на-небесах-вместе-со-своим-папой-и-самим-собою-и-Духом-Святым-Пресвятая-Троица-Боже-Боже-Боже-упаси-меня-от-смерти-что-предо-мною.

• Ну, ты даешь!

- Глория, а что мы вообще знаем о смерти? – спросил Тед.

• По всей видимости, ничего, - отозвалась она. И вскинула взгляд на лампочку. – А ты что-нибудь видел или, может, голоса слышал?
• Нет, ничего ровным счетом. Вижу надвигается грузовик «Ю-Пи-Эс» - раз, и я уже в церкви. Хотя, должен признать, я сразу понял, что происходит. Странно, правда? Вдруг я сознавал все, что происходит, но просто-напросто не сознавал своего осознания? – Тед помотал головой. – Ты только послушай, что я несу. Прямо псих какой-то.
• Тебе голову отрезало, - промолвила Глория, отчетливо выговаривая каждое слово. – После такого в живых остаться невозможно. Наверное, это сон. Я не сплю, часом?
• Не спишь, - заверил Тед.
• А ты почем знаешь? Ты даже не уверен, жив ли ты, - парировала Глория.

- Надо бы мне завтра к врачу сходить. Точнее, к себе врача вызвать, пусть на меня посмотрит. – Он рассмеялся. – Сам не знаю зачем. Ну, что такого скажет мне врач.

• Может, скажет тебе, что ты живой, - молвила Глория.
• Ну и что это изменит? – Тед вернул мыло в мыльницу, сполз пониже, окунул голову. – Хочешь, расскажу, на что это похоже? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: - Ощущение такое, будто нет такого раздражителя, что не воздействовал бы на меня в полной мере. Вот, например, сейчас я чувствую запах не только мыла в мыльнице, но и саше в бельевом шкафу, и аромат твоих духов – вон тех, у раковины. Чувствую тот кисловатый запашок из трубы, что мы если и замечали, то разве что от случая к случаю. Слышу, как где-то снаружи мурлычет кошка, как бьется твое сердце, как посапывает Эмили. Все мои органы чувств словно с цепи сорвались.

Теду, хочешь не хочешь, предстояло рассказать ей, что он совал свой пестик в Ингину ступочку. Потому что если Инга все выложит первой, Глория от него точно уйдет, но если он сам скажет Глории, что, да, он поддался слабости, повел себя как последний трус, да, он понимает, что оступился, и ему ужасно жаль, но этого никогда, никогда больше не повторится, ведь он так любит ее и детей, - тогда есть шанс, ну малая толика шанса, что Глория его, чего доброго, отравит, или застрелит, или зарежет – но не уйдет.