David Copperfield. Volume Two

From that blessed little room, Roderick Random, Peregrine Pickle, Humphrey Clinker, Tom Jones, the Vicar of Wakefield, Don Quixote, Gil Blas, and Robinson Crusoe, came out, a glorious host, to keep me company. They kept alive my fancy, and my hope of something beyond that place and time, - they, and the Arabian Nights, and the Tales of the Genii, - and did me no harm; for whatever harm was in some of them was not there for me; I knew nothing of it.

I don't know why one slight set of impressions should be more particularly associated with a place than another, though I believe this obtains with most people, in reference especially to the associations of their childhood.

Я никогда не сомневался в его низости, хитрости и озлобленности, но тут впервые я понял, какой неумолимой, мстительной и подлой может стать натура человека, которую так долго, с самых ранних лет подавляли.

Мне казалось, будто я жил в карточном домике, который рухнул наземь.

В те времена проявление полного безразличия ко всем людским страстям и поступкам не почиталось еще великим достоинством, каковое узрели в нем позднее. Это безразличие стало одно время в высшей степени модным и проявлялось с таким успехом, что я знавал светских леди и джентльменов, которым больше пристало бы родиться гусеницами.

Наша любовь началась с глупости и кончилась сумасшествием.

Если находятся такие люди, которые по недомыслию или из жестокости подсмеиваются надо мной, что же мне остается делать, как не смеяться над собой, над ними, над всем на свете?

– Вам кажется, он стар? – удивилась Дора. – Ох, как странно! Джип постарел!
– Пока мы живем, моя крошка, эта болезнь – удел всех нас, – ласково сказала бабушка. 

– Бесполезно вспоминать прошлое, Трот, если эти воспоминания не могут помочь в настоящем.