Еще один нежданно-негаданный писатель-режиссер вдруг оказался на моем читательском пути. В силу для себя одной, кажется, ясных причин я сужу с громадной субъективностью, но попытаюсь изложить по возможности нейтрально.
Гас Ван Сент – значимый человек в истории американского арт-хауса, с особенным стилем и подходом к кинопроизводству, но одновременно режиссер, который прежде всего снимает фильмы как бы не для зрителя, а для самого себя. Роль зрителя второплановая: если проникаешь в настроение, в восприятие действительности этого человека, - добро пожаловать, а если нет… Ругаешься и выключаешь фильм на середине. Так и книга.
Не знаю, есть ли у Ван Сента еще опыты в сфере литературы, но этот явно до чрезвычайности личный. Он пишет даже более концентрированно, чем снимает. Текст, хоть и плотный, но путанный, весь до невозможности заполненный образами и людьми, к которым благоволит автор. Ничто здесь не стоит понимать буквально: это большой эскиз снятых и не снятых режиссерских задумок, помноженный на факты из собственной биографии, плюс все, что так Ван Сента волнует: однополая любовь, как нужно или можно снимать кино, человеческие трагедии как оплот для вдохновения…
Текст очень, излишне кинематографичен. Каждая короткая глава, чуть не абзац – очередная готовая мизансцена. Хорошо прочитывается, что текст написан тем, кто связан с кино. Но для меня, как для поклонницы его фильмов, такая манера повествовать это очень весомый плюс. Думаю, в контексте всех просмотренных его фильмов эта книга читается с особым, правильным настроением и пониманием.
Книга по жанру – неловкая, но очаровательная фантастика; она забориста, каким может быть только какой заправской постмодерн, но при этом она личная, сотканная из чего-то чисто человеческого. Теплого, стремящегося к красоте. Довольно смело выказывать подобное в книге, выворачивая фактически самого себя, как это сделал Ван Сент. Причем это не тот Ван Сент, который получает кинонаграды за «Умницу Уилла Хантинга», с нами связался Ван Сент «Аптечного ковбоя» и «Слона».
Ну, и добавляя еще сотенку-другую пунктов к и без того глубоко личному повествованию, Ван Сент совершенно не пытается скрыть людей, к которым он относится с явной симпатией. Он может сменить им место жительства и имена, но оставит их до боли узнаваемыми. Как это было в «Последних днях», где худющая спина и длинные светлые волосы, закрывающие лицо Майкла Питта, большую часть фильма создавали впечатление, что перед нами Курт Кобейн, и никакие указатели на то, что перед нами «музыкант Блэйк», не изменили бы того щемящего чувства.
В книге тоже фигурирует Блэйк. И у него тоже нет шансов. Думаю, у Ван Сента есть какие-то особые причины, чтобы возвращаться к этой истории вновь и вновь.
Резюмируя, можно сказать, что данную книгу можно и нужно читать только тем, кто смотрел (и кому понравились!) фильмы Ван Сента, кто толерантен/не брезгует темой однополой любви, кому интересно заглянуть внутрь мыслящей четко кинематографически головы, и тем, кто понимает: порой один длинный немой кадр может сказать в разы больше, чем двухчасовое разговорное кино.
Кадр
48 понравилось
