Жан Жорес

Очень привлекает меня так называемая «бэлль эпок» (прекрасная эпоха) во Франции. Кому что, а я люблю именно эту Францию. Об импрессионистах, писателях-натуралистах я уже имею представление, ровно так же как и о повседневной жизни обычных французов, а вот что там было в политике – это для меня пока тёмный лес. Специально решила взять книгу советского автора, так как они пишут более понятно, нежели современные отечественные и французские . Лучше пусть о Жоресе и остальных фигурантах мне расскажет человек, что на одной волне с героем книги. Тем более, что происходящее во Франции конца 19-начала 20 века стало во многом уроком для России.

Я решила для себя расписать некоторые опорные пункты и характеристики политических игроков того времени, так как у меня в планах читать другие книги по теме политики Франции, в том числе и за авторством французских историков. Таким образом, я уже буду иметь представление о событиях и лицах, и мне будет с чем сравнить.

Ну что ж, вот выписанные мной тезисы:

Республиканцы того времени делились на два лагеря: оппортунисты и радикалы. Монархисты по-прежнему очень сильны, особенно вне Парижа.

Леон Гамбетта – великолепный оратор, на заре своей политической карьеры выступал против монархистов во главе с Луи Бонапартом. Поменял свои взгляды с оппортунистических на консерваторские. Жореса привлекали не столько его идеи, сколько талант оратора.

Жорж Клемансо – другой кумир Жореса. Сурово осуждал колониальную политику. В своём журнале опубликовал знаменитую статью Эмиля Золя «J`accuse».

Генерал Буланже – участвовал в подавлении Коммуны. Имел большой успех благодаря широкой рекламе своей персоны и либеральной риторике. Позже от либерализма Буланже не останется и следа, он станет чуть ли не угрозой всем демократическим реформам.

Жюль Ферри – саботажник рабочего движения, своим законом о ж/д он сыграл на руку капиталистам. Признавал профсоюзы, самоуправление коммун, восстановление права на развод. Поддерживал неагрессивную колониальную политику в качестве распространения французской культуры.

Взгляды самого Жореса на колониальную политику весьма наивны – он также не видит, что за счёт колоний обогащается не Франция, а лишь банкиры и промышленники. Для него – это распространение французской культуры и языка.

Расскажет автор и о положении шахтёров. Как и в Российской империи того времени их обманывали путём организации заводских лавок, где продавали самые низкосортные товары по конским ценам, и где по мнению владельцев шахт, рабочие должны были тратить заработанные потом и кровью свои жалкие гроши. Восстание рабочих шахты закончилось убийством помощника директора.

Как и в России, во Франции остро стоял земельный вопрос, так как большая её часть принадлежала не тем, кто её обрабатывает. Жорес предпринял попытку поднять этот вопрос, но палата представляемая по большей части реакционерами, конечно же, отвергла возможность закона о переделе.

Марксизм для Жореса был не теорией или политической опорой, а чем то вроде нравственного идеала. Усилить социалистическое движение он пытался количеством, а не качеством, к чему позже будут стремиться большевики в России. Жорес всячески пытался привлечь на сторону социалистов республиканцев-радикалов.

Жюль Гед – единомышленник, но оппонент Жореса. Если Ж. был уверен, что к социализму можно прийти путём мягких реформ, то Гэд предлагал только революцию. Гэд по части марксизма был теоретиком  слабым, весьма вольно обращаясь с учением Маркса. Именно из-за его бездействия и нежелания идти на компромисс (а Жорес считал это правильным) социалисты потеряли власть в парламенте. Гедисты позже объединятся с бланкистами в одну партию, чтобы удержаться, но не смогут представить никакой программы и их влияние совсем угаснет.

Весьма показательна история со стекольным заводом в Кармо и его владельцем Рессегье, чьи репрессии и неотступность натолкнули рабочих на отчаянный шаг – создания своего кооперативного предприятия в Альби. Согласно франкоязычной википедии, по состоянию на 2021 год VOA Verrerie d'Albi всё ещё функционирует, но уже будучи поглощённым хищной капиталистической акулой Verallia SAS.

Очень много автор говорит о деле Дрейфуса как о потерянной возможности для социалистов. Тревожным звоночком было и то, что с антидрейфусарами поступили очень мягко, наказание получили не все фигуранты.

На мой взгляд, автор исчерпывающе показал причины падения влияния социалистов во Франции. Ещё в 1907 году учителя и другие работники умственного труда будут выступать за свои права, а правительство будет создавать иллюзию реформ.

Выводы не буду проговаривать, ибо каждый, кто прочитает книгу, сделает их сам, но мне она очень понравилась, и, как я уже сказала, она стала для меня удачным подспорьем к дальнейшему изучению темы.

Pourquoi ont-ils tué Jaurès?

Jacques Brel

Символично, что биография доброго бородача Жана Жореса оказалась дочитана именно в День учителя. Потому что имя это стало мне известно благодаря В.П. Трыкову, его курсу истории зарубежной журналистики и великолепному учебнику его авторства, в котором были, в частности, повествования и о знаменитом деле Дрейфуса, и, конечно, об основанной Жоресом и по сей день существующей «L'Humanité» («На каждом номере газеты "Юманите", центрального органа Французской компартии, и сейчас печатается: "Основатель Жан Жорес"»). Не знаю, как теперь, но на момент издания книги (1969) продолжал свою деятельность и Рабочий стекольный завод в Альби, к основанию которого истинно слуга народа, депутат от Кармо Жан Жорес приложил гигантские усилия. Позже именно тамошние горняки торжественно пронесли гроб с телом Жореса во французский Пантеон.

«Всегда человек положительного идеала», Жорес допускал ошибки, но до самой последней минуты своей жизни, прерванной накануне Первой мировой войны револьверными выстрелами Рауля Вилена («Гадкого»), не прекращал борьбы. Этот человек – отличный пример того, как можно остаться верным себе, продолжая развиваться, претерпевая эволюцию взглядов. Он был большой эрудит, пусть зачастую неряшливый внешне, великолепный оратор и упорный практик. «Знаете, Жорес, за что я вас люблю? За то, что за словами у вас всегда следуют действия!», - признавал Жюль Гэд, а ведь отношения двух политиков всегда были противоречивы и сложны.

«Зачем они убили Жореса?» - вопрошал в 1977-ом году Жак Брель в своей замечательной песне. В 1998-ом она обрела новое звучание в исполнении музыкантов интернациональной группы «Zebda», известной текстами социальной, левой тематики. Появилось даже неплохое видео на песню, в самом начале которого из уст актера-Жореса звучит, смею надеяться, дословно жоресовская речь. Мне же остается довольствоваться предоставленными в биографии переводами на русский и напоследок поделиться с вами образцом этого красноречия – частицей выступления 31 июля 1888 года в лицее Альби, преподавателем которого некогда был наш герой:

«Когда мы устаем от пошлостей и гадостей, встречающихся на нашем пути, только в самой жизни можно найти средство против отвращения ко всему окружающему. Есть в мире высокие умы и благородные сердца, и около них мы можем отдохнуть и воспрянуть духом. Но невозможно постоянно видеть их рядом, особенно в тот самый час, когда наше сердце в тоске. А кроме того, из-за какой-то стыдливости, проявляющейся даже в отношениях с друзьями, трудно всегда быть откровенным в своих слабостях, упадке, в своих страданиях… И вот тогда бывает, что прекрасная, любимая и возвышенная книга утешает нас. И здесь не надо многого: всего одна страница, которую читают на ходу, несколько стихов, произносимых для себя вполголоса, взгляд на прекрасную гравюру, и вот наша душа вновь обретает уверенность в себе!»

Jean Jaurès (3.09.1859 — 31.07.1914)

Есть притча про летучую мышь, которая участвовала в войне между птицами и зверями. Когда выигрывали сражения звери, то летучая мышь всем показывала зубы и говорила: “я – зверь”. Когда выигрывали птицы, то мышь говорила: “я тоже птица потому, что летаю”. Судя по книге, жизненная позиция социалиста Жореса практически копировала поведение летучей мыши. Воспитанный аббатом, он внезапно объявляет себя атеистом, но будучи депутатом – спокойно голосует за кредит в 80 тысяч франков для поддержки религиозных культов. Аки пастырь кричит, что политика – это свобода выбора, но на деле голосует против амнистии за политические преступления, предложенной Анри Рошфором. Способен долго и увлеченно рассуждать об искусстве, но не мог отличить картину от гравюры. Горячо любил свою мать, но по настоянию жены отдал ее в дом престарелых, продолжая красочно говорить о любви к ней и “ если он чувствовал потребность излить боль, накопившуюся на душе, и хоть как-то выйти из состояния мучившего его одиночества, он садился на поезд и ехал в Версаль к матери. Дома ему было очень тоскливо”. Жорес любил и умел жонглировать словами похлеще любого софиста и речь его изобиловала перлами вроде такого:

- Пролетарии, помните, что жестокость представляет собой остаток рабства; ведь она доказывает, что мы еще не отрешились от варварства режима, основанного на притеснении. Революция – это сохранение демократии.

А автор добавляет, что вслед за Жоресом многие социалисты стали верить в то, что буржуазия в конце концов отдаст им власть. Жорес именует себя другом рабочих, живет как бы для пролетариата, но диссертацию о социализме пишет на латыни, от которой пролетариат весьма далек. Возмущается угнетением народа, но с завидной последовательностью выступает за расширение колониальных владений Франции; и голосует за предоставление 80 миллионов франков для отправки экспедиционного корпуса в Тонкин. Подобно Ленину, ратует за мир, предварительно сделав все, чтобы втянуть свою страну в эту, якобы ненавистную ему войну… Причем повторяет: «Капитализм не хочет войны, но он слишком анархичен, чтобы помешать ей».

Подобно Столыпину, Жорес часто и громко заявлял, что его убьют. Но, если Столыпин сделал это единожды, то Жорес повторял свои предсказания с маниакальной настойчивостью и пошел в кафе, где его застрелили, вопреки отговоркам и возражениям друзей. Возможно, он твердо знал, где и когда состоится покушение, но дело должно было закончиться простым спектаклем, как это было с Лениным? Человек, не проводящий черту между республикой и социализмом, не сумел отличить игру от реальности? Ирония судьбы в том, что Жорес, принимавший самое активное участие и сделавший себе имя на многолетнем судебном процессе над офицером Дрейфусом, сам превратился в своеобразного “Дрейфуса”. Суд над его убийцей Виленом тянулся около трех лет и закончился оправданием последнего.

Притча про летучую мышь закончилась тем, что ей пришлось жить и летать исключительно по ночам. Ее двуличие было противно всем – и зверям, и птицам. Судьба Жореса иная – останки его хранятся в Пантеоне, рядом с прахом Вольтера и Руссо. Правда, автор книги Николай Молчанов завершил свой труд следующими словами: ” В этой книге сделана попытка справедливо распределить свет и тени на портрете Жореса. Но если его образ покажется читателю идеализированным, то автор надеется, что извинением для него может послужить лишь его искренняя любовь к своему герою. Если же порицание тех или иных поступков Жореса будет выглядеть слишком суровым, то лишь потому, что автор стремился быть предельно объективным.”

Согласитесь – эта фраза не требует комментариев…