Ваша оценкаПосле выхода книги Стена Надольного "Открытие медлительности" борьба за право жить не спеша приняла европейский размах. В Интернете на многочисленных сайтах можно найти "формулы жизни" от Надольного: "Заблуждаются те, кто думает, будто время, проведенное за размышлением и созерцанием, потрачено впустую". Или же: "Судьба никогда не приходит одна. Она приходит с тобой".
Хорош тот, кто скор и кто успел? Мы привыкли так думать, потому что последние два века вся мораль подчинена идее прогресса. По Н...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,2
87 оценок
- 548%
- 432%
- 315%
- 25%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 102Хотят прочитать 454
Рецензии
memory_cell20 ноября 2015 г.Festina Lente (поспешай медленно)
Читать далееЧестно говоря, надо бы написать два отзыва о двух разных книгах, одна из которых посвящалась бы исследователю Арктики, мореплавателю, участнику Трафальгардской битвы, губернатору Тасмании, а другая – удивительной особенности человеческого восприятия внешнего мира и реакции на него – медлительности, и человеку, в полной мере отмеченному этим свойством.
Но это одна и та же книга – «Открытие медлительности» - и один и тот же человек – Джон Франклин.
Так с чего начать?Пожалуй, с медлительности. С того, что я действительно открыла её.
Каюсь, мне никогда не приходило в голову считать медлительность достоинством. Вероятно, потому что сама я ею совершенно не наделена.
«Медленно, но верно» - для меня сомнительный и практически невозможный путь. Схватить на лету, немедленно принять решение, быстренько сделать, ошибиться, исправить – это самое что ни на есть моё. Сосредоточиться, замедлить ход, сто раз подумать – с каким же трудом мне удаётся всё это.
Да, Джона Франклина я считала бы «тормозом». Так считало и большинство людей в его окружении.
То, что медлительность, пониженная скорость восприятия в сочетании с напряженным умственным трудом даёт великие преимущества – это, без преувеличения, моё личное открытие, открытие медлительности, повод крепко задуматься над собственным восприятием окружающего мира и над теми оценками, которые я давала людям.А сам медлительный человек - Джон Франклин – это второе открытие.
Увлечение историей арктических исследований у меня было несколько однобоким: я много читала о «русской» Арктике, и совсем немного – об исследованиях той её части, которая лежит в другом полушарии. А ведь они тоже искали короткий путь из Атлантики в Тихий океан, к Китаю и Японии. Её величество торговля! Пытались прорываться через полюс, искали сквозной проход на севере Канады.
Помните, в «Детях капитана Гранта» руководители британского Адмиралтейства отказались организовать спасательную экспедицию, ссылаясь на значительные расходы по поиску экспедиции Франклина?
Это он, тот самый медлительный Джон Франклин, который повёл два корабля «Террор» и «Эребус» на поиски Северо-Западного прохода и бесследно исчез в 1846 году.
Может быть, потому что о поисках экспедиции Джона Франклина и исследованиях причинах её гибели говорят и пишут много даже сейчас (из последнего напомню «Террор» Симмонса ), в этой книге последнему походу капитана Франклина отведено совсем немного места.
А вот история превращения неуклюжего, кажущегося заторможенным мальчика в умелого моряка, храброго воина, отличного штурмана, авторитетного командира, история превращений, ставших возможными благодаря неспешной цепкости памяти, многократным умственным тренировкам, повторениям, постоянным внутренним диалогам…
Это захватывающая история – перетекание медлительности во взвешенность решений, в неуклонность следования долгу, в неизменное следование идеалам гуманизма - во всё то, что сделало Франклина национальным героем Британии.Нечасто встречаются книги, заставляющие глобально (да-да, глобально!) пересмотреть взгляды на жизнь. Похоже, встретилась такая…
О Северо-Западном проходе.
Впервые его прошел насквозь Руаль Амундсен в 1903 - 1906 годах, а за один сезон, без зимовки, этот путь покорился вообще только в 1944 году.
Строительство Панамского канала сделало Северо-Западный проход практически неактуальным на многие годы.
Но! Но в 2007 году Европейское космическое агентство заявило, что область арктического морского льда сократилась до минимального уровня, и это сделало Северо-Западный проход судоходным.
Значит, всё было не зря …
В любом случае, было не зря!
Уходит многое, но многое пребудет;
Хоть нет у нас той силы, что играла
В былые дни и небом и землею,
Собой остались мы; сердца героев
Изношены годами и судьбой,
Но воля непреклонно нас зовет
Бороться и искать, найти и не сдаваться.292,7K
olastr10 мая 2013 г.Читать далееИ пусть весь мир подождет! (с)
Джон не такой как все, он самый медленный. Он не любит то, что движется, особенно если оно движется быстро или просто не в состоянии находиться на одном месте. Куры, например. «Они все время норовят надуть. Сплошной обман зрения. То вроде бегают, бегают и вдруг замрут, постоят, а потом начинают пылиться, копаться, клевать, поклюют‑поклюют и снова застынут настороженно‑угрожающе, будто не они только что тут клевали, и ведь как нахально прикидываются, делая вид, будто стоят так уже несколько минут». И люди тоже ничем не лучше – постоянно суетятся. А зачем? Правда, людей Джон любит, но ему сначала нужно их обдумать. Думает он много, постоянно, иначе как же тогда ориентироваться в этом мире? Он изучает предмет со всех сторон, до тех пор, пока тот не становится в его понимании завершенным и в таком виде занимает вполне определенное место в картине мира.
Поначалу почти все считают его недоумком, но повторюсь: он просто медленный. Джон не понимает, что ему говорят люди, потому что не успевает уловить, сам он тоже не может формулировать на ходу, на это уходит столько времени и усилий, что, как правило, и говорить уже нет смысла. «Три срока исполнения есть у всего: вовремя, с опозданием и преждевременно». Такой вывод он делает еще в школе и постепенно вырабатывает свою методику, позволяющую ему сохранять свой ритм, но при этом справляться с жизненными задачами и не слишком выделяться. Иногда он просит повторить, что ему говорят, а иногда реагирует одной из стандартных фраз, подходящих в любых ситуациях: «слишком много чести» или «это же ясно как божий день», «а как иначе, так всегда бывает», «благодарю за старания». И что интересно, проходит.
Прочитав уже изрядный кусок книги, я полезла в биографию автора, захотелось узнать, что это за птица, с таким ненавязчивым юмором подающая мучения замедленного мальчика среди слишком быстрых для него людей. Птица как птица, немецкая, плодовитая, живет в Берлине, отличается умом и сообразительностью. Поразило меня не это, а то, что «Открытие медлительности», самый известный роман Стена Надольного, оказывается, биография сэра Джона Франклина, известного мореплавателя, исследователя Арктики, контр-адмирала (sic!). А мальчик-то наш, как выясняется, специальный. Обогащенная этой информацией, я продолжила чтение.
А Джон продолжает бороться с трудностями и с упорством движется к своей цели, которая обозначилась довольно рано: он хочет стать моряком. В десять лет Джон сбегает из дома и предпринимает попытку наняться на корабль юнгой, его ловят, дерут нещадно и отправляют в школу. Он смиряется с этим, но не перестает готовиться к своей будущей миссии. Мэтью-мореход, жених его тетушки, объяснил Джону, что главное в мореходном деле – это навигация, и мальчик изучает книги и терпеливо ждет, когда же можно будет отправиться в самое первое плавание.
Я не собираюсь пересказывать здесь всю биографию, для этого есть книга. Не знаю, насколько образ, созданный Надольным, соответствует истинному характеру Джона Франклина, мне кажется, что автор намеренно все немного утрирует. Он создает философа медлительности и делает это так легко и непосредственно, что читать книгу одно удовольствие. Она наполнена очень тонким юмором, Франклин все время мыслит немного наивно, но эта наивность граничит с глубокой проницательностью. Не имея возможности нестись вместе со всеми в потоке жизни, Джон смотрит на эту гонку чуть отстраненно, он анализирует все происходящее и часто улавливает суть вещей, а не их внешность. Он удивляется, как противоречиво то, что говорят и делают люди, но не дает сбить себя с толку и во всех жизненных ситуациях придерживается мнения, что главное – это навигация. Нужно правильно оценить обстановку, определить местоположение и двигаться положенным курсом – вот и все.
И Джон движется. Он принимает участие в исследовательской экспедиции, потом становится морским офицером, капитаном, отправляется в полярные моря, совершает сухопутную экспедицию по северу Америки. Он пишет книгу и становится для падкой на сенсации публики «человеком, который ел свои сапоги». Это приносит Джону жуткую популярность. А медлительность остается при нем. В какой-то момент он с удовольствием замечает, что при определенном положении в обществе, она перестает считаться недостатком, а принимается за признак солидности и значительности. Мне не один раз в связи с Джоном вспоминалась фраза, не помню откуда: «Кто спешит, тот не готов». Джон Франклин никогда не спешил и успел гораздо больше многих торопыг. К концу книги я поняла, что мое отношение к медленным людям изменилось. Я постараюсь больше не сердиться, когда кто-то движется слишком медленно или очень долго обдумывает ответ на вопрос. Каждый имеет право на свой собственный ритм, и в этом мире есть место для любого подхода.
Рекомендую эту книгу и медленным, и быстрым! Первым она доставит удовольствие своей спокойной неспешностью, а вторым поможет сделать открытие, что не скорость – ключ к успеху, а умение понимать и принимать вещи такими, какие они есть. Главное – это навигация! Я с удовольствием почитала бы еще что-то у Стена Надольного, но, к сожалению, больше ничего не перевели. Надеюсь, пока. Медлительность – это же не полный отказ от движения.
281,2K
sartreuse28 июня 2015 г.Читать далееАдмирал Джон Франклин пошел на флот вопреки воле отца, посетил Австралийский континент с Джеймсом Куком, был ранен в Трафальгарской битве, дважды был женат, снарядил три экспедиции в Арктику, а в конце его сожрал Дэн Симмонс.
"Открытие медлительности" — это та же история, рассказанная о-о-очень медленно. В 330 раз медленнее. Книга начинается почти как "Цветы для Элджернона" — с молодого идиота, и неспешным полотном раскладывает его путь от идиота до адмирала, проделанный с помощью саморефлексии, постоянной сосредоточенности (практически медитации на шпангоутах) и, в целом, очень хорошим логическим и аналитическим способностям. Кстати, ботинки он в Арктике все-таки жрал.
При этом, при всей этой медлительности половина книга написана в каком-то рваном нарколептическом ритме, как будто, моргая, ты слишком долго держишь глаза закрытыми и упускаешь часть общей картины. Вот Франклин на корабле, вот с женщиной, вот с Куком, а то, что было между этими эпизодами — потерялось. Ближе к середине становится ровнее, и описание первой арктической экспедиции, той самой, с ботинками на обед, даже чуточку захватывает — как будто это слабо и торопливо пересказанный эпизод из бескрайнего "Террора".
Где-то тут окончательно убеждаешься в том, что Франклин был талантливым безумцем. Кто еще мог захотеть вновь отправиться в Арктику после таких испытаний? Да еще и не один раз.
Где-то тут понимаешь, что это не тебе в книге скучно, это сэру Джону скучно на суше, его не радует общественная деятельность в Тасмании, и он испускает облегченный вздох, видя на горизонте мачты "Террора" и "Эребуса". И ты вместе с ним.
Конечно, если ты при любом упоминании экспедиции Франклина готов залезть на стол и затянуть балладу о "Терроре", читать "Открытие медлительности", может, и не стоит. Ну не захватывающая она, слишком спокойная, романтическая и сосредоточенная. Здесь все факты знакомые, мало приключений и собственно экспедиций. Но это все равно хорошая биография медленного "гения наоборот".
151,5K
Цитаты
- olastr4 мая 2013 г.
Кто по сто раз обдумывает свои формулировки, тому ни одной женщины не уломать.
91K 
ari18 ноября 2014 г.— Я англичанин! — отрезал Лапенотье. — Я сражаюсь за добрые страсти человечества и против дурных.
— И какие же страсти — добрые? — полюбопытствовал другой офицер.
— Вера и любовь.
— А какие дурные? — спросил Джон.
— Всеобщее равенство, маниакальное главенство логики и — Бонапарт!7598
melancholia7 октября 2013 г.Сколько раз, бывало, взглянет он на курицу, потом на башенные часы, потом снова на курицу, а она уже стоит себе как вкопанная и не шелохнется, а сама ведь за это время успела и поклевать, и покопать, и головою потрясти, и шею вывернуть, и глазами пострелять, — обман, сплошной обман!
5298
Подборки с этой книгой
Азбука-классика (pocket-book)
- 2 451 книга
Завораживающие названия
- 446 книг
Очень холодно.Зимняя подборка.
- 214 книг
Ветер странствий
- 978 книг
В сонных городках и глубинках
- 380 книг
Другие издания
