В круге первом

Вот бывает так, ты будешь идти – на тебя все на улице будут оглядываться, а она хоть сама прилипай – а никому не нужна.

Но вообще, у Надюши есть такая тяжелая черта: она любит упиваться своим горем. И только своим. Ей без горя даже чего-то бы в жизни не хватало.

При их МТС есть агроном один. Пишет Даше, упрашивает. Но вот-вот станет она кандидатом наук, и вся деревня скажет: для чего ж училась девка? – за агронома вышла. Это и любая звеньевая может...

Стыдно мне так стало, не сказать же, что аспирантка. Вообще ученая баба – страх для мужчин...

Не хотелось, да просто невозможно было никому рассказывать о свидании, ни с кем делиться, искать ничьего участия. Ни говорить. Ни слушать. Хотелось быть одному и медленно-медленно протягивать через себя все это внутреннее, что он привез, пока оно еще не расплылось, не стало воспоминанием.

– А чего ж плакать? Обо всем, Клара, плакать – слез не хватит.

– Ну, как там у тебя?
Как будто надо было двенадцать месяцев ждать этого свидания, триста шестьдесят ночей вспоминать мужа на индевеющем ложе вдовы, чтобы спросить:
– Ну, как там у тебя?

Шуба-то новая! – И он обежал взглядом черные завитушки, не ведая даже, что это – каракуль, там уж поддельный или истинный, и будучи последним человеком на земле, кто мог бы отличить пятисотрублевую шубу от пятитысячной.

Как вы могли запомнить мой день рождения?
– Ку-ку, – ответил Потапов. – А какие ж еще знаменательные даты остались в нашей жизни?

– Кто последний, друзья?
И глухой надтреснутый голос ответил ему:
– Ку-ку! За мной будете.

Вот как убил он десять лет,
Утратя жизни лучший цвет.

– Здорово ты насобачился, – буркнул в бороду Рубин.

Что нужно нам – того не знаем мы,
Что знаем мы – того для нас не надо.

– Это надо исследовать по всем языкам. Запишу!
– Маньяк!
– От дурандая слышу! Давай сравнительным языкознанием заниматься.

Макиавелли говорил, что, согнав султана, можно завтра во всех мечетях ставить Христа.

Тем сильнее власть, чем ниже: самая большая - сельский сход, самый безправный человек в государстве - президент ...

Запад был обречён именно потому, что хорошо жил - и не имел воли рисковать жизнью, чтоб эту жизнь отстоять.

Невоспламеняемые, несгораемые спички! - в какой стране есть подобные?
Ведь таких и нарочно не сделаешь!