Дом Жизни

Прекрасные сонеты талантливого художника, действительно, человек может быть талантлив в нескольких сферах. Я впервые для себя открыла стихотворения Данте Россетти, раньше я знала о нём как о художнике. Книга замечательна тем, что в ней есть сонеты, стихотворения на английском языке, можно прочесть книгу в оригинале, а потом посмотреть русский перевод. Из наиболее понравившихся сонетов, могу выделить Сонет 10. "Портрет":

The Portrait

O Lord of all compassionate control,
O Love! let this my lady’s picture glow
Under my hand to praise her name, and show
Even of her inner self the perfect whole:
That he who seeks her beauty’s furthest goal,
Beyond the light that the sweet glances throw
And refluent wave of the sweet smile, may know
The very sky and sea-line of her soul.

Lo! it is done. Above the enthroning throat
The mouth’s mold testifies of voice and kiss,
The shadowed eyes remember and foresee.
Her face is made her shrine. Let all men note
That in all years (O Love, thy gift is this!)
They that would look on her must come to me.

И Сонет 14. "Весенняя дань юности":
Youth’s Spring-Tribute

On this sweet bank your head thrice sweet and dear
I lay, and spread your hair on either side,
And see the newborn woodflowers bashful-eyed
Look through the golden tresses here and there.
On these debatable borders of the year
Spring’s foor half falters; scarce she yet may know
The leafless blackthorn-blossom from the snow;
And through her bowers the wind’s way still is clear.

But April’s sun strikes down the glades to-day;
So shut your eyes upturned, and feel my kiss
Creep, as the Spring now thrills through every spray,
Up your warm throat to your warm lips: for this
Is even the hour of Love’s sworn suitservice,
With whom cold hearts are counted castaway.

Поразительно, как в наш век всеобщей интернетности, люди, известные в одной стране, оказываются совершенно забыты в другой.

Это я к чему, собсно - у себя на родине, в Англии, находится немало тех, кто ставит Россетти на второе место после - страшно вымолвить - самого Шекспира. А у нас лишь три гда назад ВПЕРВЫЕ вышел сборник его сочинений. Правда, отдадим должное - оформлен он очень красиво: в коробочке лежат два небольших томика, с очень красивым оформлением из картин самого Россетти, ведь помимо литературного таланта, он еще и очень известный художник, один из отцов-основателей прерафаэлизма. Картины в книгах тоже есть, потрясающе красивые репродукции.

Теперь о стихах, хотя весь второй том занимают письма Россетти к родным, из которых можно сделать весьма неутешительные выводы о его финансовом положении, так и не поправившегося за всю жизнь. Стихи - чувственны, напевны, по счастью издание оказалось билингвой и можно попытаться насладиться их текучестью, читая оригинал (местами перевод от него весьма далек).

Четкое деление стихов на две части - ранние преисполненые любви, вторые - строгости и философии. Впрочем, Россетти не обошли стороной большие потери и страдания в личной жизни.

Россетти — поэт, с которым в России по-настоящему познакомились только в XXI веке. До этого он был известен в первую очередь как художник — один из основателей и лидеров движения прерафаэлитов, ярчайшего явления как в английской, так и в мировой истории изобразительных искусств. В конце 1840-х годов молодые английские художники Данте Габриель Россетти, Уильям Холман Хант и Джон Эверетт Миллер, которых объединяла прежде всего учеба в Королевской академии художеств, встретились и обнаружили сходство во взглядах. Они решили вернуть в искусство искренность и простоту ранней итальянской эстетики, свойственной предшествовавшим Рафаэлю флорентийским художникам: Пьетро Перуджино, Фра Анджелико, Джованни Беллини. Выставляться они начали уже год спустя, а еще через два года их заметил Джон Раскин и написал для «Таймс» два текста в их защиту — к тому времени прерафаэлиты уже начали подвергаться нападкам. Раскин развернул общественное мнение в противоположную сторону: прерафаэлиты получили признание в Англии, а затем и во всем мире.

Эта история в очередной раз показывает, как возникает всякое культурное явление. Очень редко оно появляется само по себе — практически всегда за ним стоит кто-то, оказывающий ему, во всяком случае на этапе становления, поддержку, инвестируя в него свои интеллектуальные усилия. Тексты Россетти пришли в Россию с большим запозданием отчасти по вине Валерия Брюсова, который на рубеже XIX и XX веков был одним из своего рода стражников, отворяющих иноязычным текстам врата в Россию или, наоборот, затворяющих их перед ними. Он проигнорировал прозаические переводы сонетов Россетти, выполненные поэтом Иваном Коневским, на том основании, что издаваемый им журнал «Скорпион» «вынужден заботиться не только о потребностях русской поэзии, но и о своем существовании, то есть, иначе говоря, о потребностях покупателей». Первая книга Россетти появилась в России только в 2005 году. А еще восемь лет спустя в Пушкинском музее прошла одна из самых успешных выставок последних лет «Прерафаэлиты. Викторианский авангард». Таким образом, Россетти пришел в Россию в обоих своих качествах.

Сам Данте Габриэль считал себя в первую очередь поэтом, а уже во вторую — художником. Он был назван в честь великого итальянца Данте Алигьери и, что не такой уж частый случай, последовал за именем, данным ему отцом. Не только писал стихи и картины с аллюзиями на произведения автора «Божественной комедии», но и перевел его «Новую жизнь» на английский язык, а также иллюстрировал эту поэму. Другие источники вдохновения Россетти, на которые указывает автор перевода «Дома жизни» и научного комментария Владислав Некляева, — «Смерть Артура» Томаса Мэлори, поэзия Джона Китса, Альфреда Теннисона и Роберта Браунинга. Такой набор позволяет легко представить тематический диапазон стихов Россетти: любовь, любовь и еще раз любовь во всех тонкостях этого чувства.

Впрочем, один из сонетов Россетти написал на смерть русского императора Александра II. В переводе Некляева первые два катрена звучат так: «Он сорока бездольным миллионам, / Где футов шесть кладбищенской земли / Для каждого раба приберегли, / Дал нивы. Этим пахарям склоненным / В бессильном гневе пред небесным троном, / Нужна лишь месть. Простертые в пыли, / Они убийц Отца бы обрекли / Всем пыткам, вопреки его законам». Но это скорее исключение — по большей части Россетти писал сонеты, адресованные его главным возлюбленным: жене Элизабет Сиддал и жене друга Уильяма Морриса Джейн Моррис, дочери конюха, которую Россетти уступил Уильяму лишь потому, что был связан обязательством перед Элизабет. Но после смерти той от лауданума (популярного в XIX веке снотворного) чувства к Джейн пробудились в нем с новой силой. Она стала его постоянной моделью и, как пишет Некляев, «олицетворением живого, страстного чувства, женского идеала». Муж Моррис не вмешивался в отношения художника и его модели. Со временем и они угасли, но их плоды — в стихах и картинах — по-прежнему сияют неугасимым светом.