Адские вариации. Личное дело игрока Рубашова. Книга 2

Я могу часами бродить в любимом букинистическом магазинчике и обычно покидаю его с парой-тройкой абсолютно незнакомых мне книг. Восприятие с чистого листа - такое редко бывает. И тем приятнее потом, если книга попадает "в точку".

Известного шведского писателя Карла-Йоганна Вальгрена у нас практически не знают (представляете, в википедии ни слова), но думаю, волна популярности еще докатится. На самом деле эта книга - отнюдь не из тех, которые советуешь знакомым, о которых с восторгом рассказываешь всем подряд и из которых выписываешь цитаты. Я даже не уверена на все 100%, что она мне понравилась. Но ряд мыслей и эмоций вызвала. Крайне интересна трактовка образа Дьявола, отвратительно сильны описания войн, убийств, казней (да, соглашусь с аннотацией, в вытаскивании грязи Вальгрен похож на Зюскинда). Главный герой - житель Петербурга. И, надо признать, для иностранца Вальгрен довольно неплохо изучил реалии общества, хотя отдельные шероховатости, конечно, есть (насмешили крики пьяной толпы на новый год "да здравствует Российская Федерация!"). Не совсем согласна с его трактовкой истории, но каждый имеет право на собственное мнение, так ведь?

Ну и пару слов о сюжете:

Отчаянный игрок Николай Рубашов в последнюю ночь XIX века затевает главную игру своей жизни. И на роль партнера он пригласит самого сильного игрока, которого только видел мир, того, кто никогда не проигрывает, - самого Дьявола. Рубашов проиграет. Конечно, проиграет. И вот тут окажется, что ад переполнен, что души помещать просто некуда, поэтому в наказание он получит бессмертие. А дальше - сто лет. Сто лет ХХ века со всеми его безумствами. Первая Мировая война, Холокост, раздел Германии, ядерное оружие, взрывы в Ирландии, резня на Балканах, нефтяные пятна у берегов Португалии.. Все круги ада на земле. В нескончаемых поисках того, кто обрек его на это испытание..

Карл-Йоганн Вальгрен, «Личное дело игрока Рубашова»

Последняя ночь девятнадцатого века, она же первая ночь века двадцатого. Петербург, народные гуляния, а игрок Николай Рубашов готовится сыграть партию с дьяволом. Результат игры предсказуем и в тоже время внезапен. Сто лет подряд Рубашов будет вынужден искать своего ночного партнёра – в революциях и войнах, в Берлине и Сербии, рядом с Распутиным и Парацельсиусом, в дворцах и хижинах, окопах и гетто. Кто ищет, тот всегда найдет? Двадцатый век даст много возможностей для этого. Книга произвела на меня очень мощное впечатление, которое даже не хочется анализировать, препарировать холодным рассудком. Его хочется переживать заново, вспоминая текст – изящный, глубокий, трагичный, ироничный, наполненный символами и аллюзиями, ужасными подробностями и прекрасными порывами души. Воистину велик человек и мелок, страшен и прекрасен, способен и на подлость, и на сострадание. Про век можно сказать то же самое.

Ровно сто лет, между новогодними ночами начала 20 и 21 века Николай Рубашов скитался по земле, обреченный на бессмертие. Будучи заядлым игроком и из желания пощекотать нервы в последнюю ночь 19 века он сыграл главную Игру своей жизни

Дальше этого уже пути не было — не могло быть соперника достойнее, не могло быть и ставки выше — поставить на кон бессмертную свою душу, не требуя ничего взамен!

Конечно же, он проиграл и в силу некоторых причин, среди которых невероятная теснота в преисподней и нехватка мест, был наказан бессмертием. Вначале это показалось чуть ли не шуткой – вот уж наказание! И он был даже счастлив. Бросил играть, женился по страстной любви, появился ребенок. Благодаря деловой хватке и некоторому везению стал сказочно богат. И …все потерял меньше чем за год. Бессмертие стало наказанием, вечным и самым страшным. И он бросился на поиски своего таинственного гостя. И на поиски смерти, с которой легче всего было встретиться на войне. Он побывал во всех горячих точках века. На полях первой и второй мировой войн, на митингах немецких национал-социалистов и съездах ВКП(б), в боснийских деревушках и во льдах Заполярья. Познакомился с такими же бессмертными скитальцами. Он старел, но не умирал. И его телу все сложнее было нести неподъемный груз души.

он был даже не свидетелем событий, он сам был их потоком, странствующим ясновидцем, шашкой в иллюзорной игре добра и зла; отшельником в клаустрофобическом пространстве между разделяющими людей бетонными стенами, он был временем в мастерской древнего амстердамского часовщика и свидетелем Холокоста… он был возвышен, унижен, богат и нищ… он являл собою высший смысл игры — все или ничего… он был азартом самого времени, олицетворяя вечную череду выигрышей и потерь.

Вся кровавая история 20 века прошла через его жизнь. Страшная, непереносимая судьба.

и Николай Дмитриевич понял наконец значение и смысл своей жизни в невыносимых оковах бессмертия. Он понял, что он был самим собой и в то же время всеми другими, он был самой Европой и ее народами в течение целого столетия.