Человек меняет кожу

Я узнала о польском писателе Бруно Ясенском ненароком: случайно услышала несколько его стихотворений, которые меня моментально очаровали. Стала искать какой-нибудь сборник, но в первую очередь наткнулась на роман «Человек меняет кожу». Название – круть! Но тема!!! Автор воздушных, игристых строк «Бута в бутоньерке» написал роман о социалистическом строительстве! И где происходит действие? В Таджикистане! Аннотация желание читать не стимулировала ни в малейшей степени))

Однако же любопытство побудило заглянуть в книгу и первые же строчки отмели всякие сомнения. Это писал тот самый Бруно Ясенский - писатель-поэт, писатель социалистический, веровавший в коммунистическую идею, но не слепой и безумно талантливый. Он видел, он слышал, он чувствовал свое время и шестьсот с лишним страниц романа пролетают буквально на одном дыхании. Это интересно, это красиво, это грустно. Грустно, когда знаешь, как сложится дальнейшая история страны и какая печальная судьба ждала этого удивительного человека. После недолгого успеха в Советском Союзе, куда он приехал в 1929-ом году, в 1937-ом году он был обвинен в контрреволюционной деятельности и расстрелян.

Книга великолепно озвучена Иваном Забелиным.

Начало 30-х годов. Страна оправилась от экономической нестабильности, преодолела невзгоды связанные с последствиями гражданской войны и попыток военной интервенции. В разгаре первая советская пятилетка, а это реализация грандиозных планов по созданию индустриальной сверхдержавы и реорганизации всего сельского хозяйства. Первые полосы столичных газет отданы строительству ДнепроГЭС, Уралмаша, Магнитки, московского метро...

Но эта книга переносит нас в далекий и все еще неспокойный после изгнания басмачей Таджикистан, к довольно мелкому в масштабах всей страны строительству оросительной системы, мелкому, но имеющему огромное экономическое и политическое значения для всей республики. Окончание строительства точно в срок это удар по реваншистским настроениям и пропаганде эмиров, мулл и байев (аналог князей, священников и кулаков в Средней Азии) еще не окончательно утративших влияние на умы местных дехкан (крестьян).

Дефицит техники и квалифицированных управленцев и специалистов был бичом того времени, а в Таджикистане ко всему прочему еще и практически отсутствовали местные кадры, их только пытались бережно взрастить, вырывая их умы из вековых оков шариата. На новую стройку съезжался незнакомый друг с другом и с местным колоритом люд, также за хорошей зарплатой прибыла кучка не менее дефицитных иностранных специалистов. Но на отдаленные стройки в погоне за длинным рублем стекалась и ничем не отличимая от общей массы, нежелающая вкалывать публика, состоящая из разнокалиберных обладателей волчьих билетов: тунеядцев, пьяниц, опальных инженеров, мутных личностей погоревших на растратах и хищениях. Этот гордеев узел из вредительства, саботажа, подкупов и угроз помноженный на местные социальные обычаи, искусно тормозил плановое строительство, не смотря на самоотверженный труд большинства честных тружеников.

В итоге в романе целый букет противоборствующих сил, а не две прозрачные сюжетные линии составленные из партийцев-комсомольцев и недобитого сыночка кулака стоящего во главе зелёной братии. Как итог: фундамент романа избежал тривиальности, а украшением стал язык автора. Благодаря ему роман не испорчен идеологическим пафосом, сюжет не имеет роялей в кустах, а герои не выглядят монотонными роботами... короче тут нет отталкивающих клише, так характерных для производственных романов и советской литературы 30-х годов.

p.s. удивляет, что роман остается практически неизвестным, несмотря на то, что он был дважды экранизирован.

Последний козырь аникоммунистической пропаганды — это репрессии 30-х. Хотя репрессиями в любом капиталистическом государстве никого не удивишь, для социализма это, действительно, неприглядное явление. Что же его порождало? Вот как описывает Бруно Ясенский, сам репрессированный, а затем посмертно реабилитированный, случаи, когда в жернова репрессий попадали невиновные, в своём романе «Человек меняет кожу» на примере Таджикистана:

«...Я здешний, я тут вырос. Я видел не одно такое заявление. У нас, как только какой-нибудь активист начинает расти, становится опасным, — баи, вместо того чтобы его убивать, стараются поскорее очернить: организуют заявления, наставят сто двадцать пальцев, выдвинут вперёд бедняков, которые танцуют под их дудку. Каждый из них поклянётся на коране, что ты зарезал своего отца, изнасиловал мать, растлил его дочку. И дочь приведут, и та будет свидетельствовать, что всё так точно. А потом, когда поймаешь того, кто их накручивал, и припрёшь к стене, все будут кланяться в пояс и говорить: мы люди тёмные, неграмотные, нас подговорили. Не знаешь ты ещё нашей страны, товарищ Синицын!»

Роман читается на одном дыхании. Автор очень точно схватывает и передаёт все особенности того времени, приправляя своё описание неподражаемым восточным колоритом.