Capitanes de la arena

— Видишь, как это прекрасно и радостно? Все ликуют…
— Ярче радуги, — говорит Педро, показывая на россыпь разноцветных крыш Нижнего Города.
— Да. А люди всегда печальны.

ничего нет на свете лучше, чем бродить вот так, наугад, без цели, по улицам

Но в непогоду и взрослые мужчины ищут себе приют, ищут женщину, чтобы согреться и забыться в ее объятиях

Каждый ищет ласки, каждый чем может заслоняется от этой жизни

Революция - это родина и семья.

Падре Жозе так старается помочь им стать людьми, но ведь он один как перст. (...). Успеха можно добиться, только если все разом приналягут, как говорит старый докер Жоан де Адан.

Теперь Педро стоит во главе ударного отряда, в который превратилась их шайка. Изменилась судьба «капитанов», все у них теперь по-другому. Они участвуют в забастовках, ходят на митинги, они борются вместе с рабочими. Борьба изменила уготованную им судьбу.

— Я буду учиться у одного художника из Рио. (...). Когда-нибудь я изображу нашу жизнь, наш мир… Помнишь, я говорил тебе?.. Теперь это у меня выйдет… -(Профессор).
— Ты не только изобразишь нашу жизнь — ты поможешь ее изменить… -(Педро).

Там, за стенами тюрьмы, — солнце, жизнь, свобода…

Все тело у Педро ныло от побоев, но на душе было легко: он ничего не сказал, никого не выдал.

Когда на рассвете Педро очнулся, он услышал, как печально поют в камере заключенные, — поют о солнце, освещающем улицы, о том, как прекрасна свобода.

Удивлялись храбрости Доры, которая дралась не хуже любого мальчишки. (...). Она была им сестрой, а они ей — братьями.

Они весело шли на драку. Они несли с собой ножи, но первыми пускать их в ход не собирались: у этих беспризорных детей была и нравственность, и уважение к закону шайки, и чувство собственного достоинства.

Дора издали улыбнулась Педро — в улыбке этой не было насмешки или лукавства. Но глядела она на него совсем не так, как на других: это был взгляд влюбленной девушки, чистой и робкой. Быть может, ни он, ни она не знали, что это любовь. В старом, еще колониальных времен, пакгаузе расцвела самая что ни на есть романтическая любовь, хоть в эту ночь и не было луны.

Они посматривали на серьезное лицо Доры, девочки-женщины, а она отвечала им взглядом, исполненным материнской любви.

Что-то небывалое случилось в их «норке»: они нашли мать, они обрели материнскую нежность, есть теперь кому позаботиться о них…

— Спасибо. Ты нам теперь — как мать… — и смущенно умолкает, думая, что Дора не поймет его: ее серьезное лицо девочки-женщины расплывается в улыбку. Но понимает Профессор, и вся эта картина отпечатывается у него в памяти с необыкновенной четкостью: Кот стоит перед Дорой и смотрит на нее с любовью, но без тени вожделения, а она отвечает ему материнской улыбкой.

В свете фонарей волосы Доры блестели как золото.
— До чего ж хороша, — сказал негр.
— Красивая… — подтвердил Профессор.
Ни тот, ни другой не шарили глазами по ее телу, — они смотрели только, как переливаются в свете уличных огней ее волосы.

— Никому не под силу изменить судьбу. Принимай безропотно, что тебе на небесах приготовили, — вот и все. -(Старик).
— Настанет день, и мы изменим свою судьбу! — сказал вдруг Педро, и все поглядели на него.

Грудь Долдона была вся в крупных оспинах, но в сердце его Профессор увидел звезду. В сердце Долдона сияла звезда.