Amsterdam

Восприятие мелодической линии – сложный психический акт; но его выполняет даже дитя; мы рождаемся с этой наследственностью, мы – Homo musicus.

Обозначить разногласия и остаться друзьями - не в этом ли суть цивилизованного общества?

Но Клайв, уставясь на пустое место напротив, потел в жарких дебрях своей социальной бухгалтерии и сам не понимал того, как искажается и окрашивается прошлое, видимое сквозь призму скверного настроения.

Обозначить разногласия и остаться друзьями - не это ли суть цивилизованного общества?

«не мускулы, а дух тормозили его до сих пор. Какую силу он ощутил в ногах, когда у него исправилось настроение!»

Но главное, ему необходимо было с кем-то говорить – с человеком, который разделял его чувство исторической миссии, его волнения, который инстинктивно понимал судьбоносный характер и оказывал моральную поддержку, когда все остальные занимались критиканством.

Вчерашний роскошный плод сделался сухой былинкой.

... после отставки Гармони. Лицемерие будет разоблачено, страна не уйдет из Европы, смертная казнь и воинская повинность так и останутся мечтой полоумных, социальное обеспечение в той или иной форме сохранится, у окружающей среды не отнимут будущее, и Вернону хотелось запеть.

... Теперь ему казалось странным, что еще недавно его мучило онемение в черепе и чувство, что он не существует, и из-за этого он боялся обезуметь и умереть. [...] Теперь его переполняла жизнь и ощущение цели. Жива его кампания, и потому жив он.

... В краткие мгновения, когда он оставался один, дневной свет гас. И даже наступившая темнота никого конкретно не обступала, никому не причиняла неудобств. Не было даже уверенности, что отсутствует именно он.

<Тема его размышлений неприменно вернется и лучше разобраться с ней сейчас , чем тащить ее с собой в поход завтра >

Невообразимая древность гор и обтянувшая их плотная сетка живого напомнят ему, что он – часть этого порядка, причём незначительная, и он станет свободен.

We know so little about each other. We lie mostly submerged, like ice floes, with our visible social selves projecting only cool and white. Here was a rare sight below the waves, of a man's privacy and turmoil, of his dignity upended by the overpowering necessity of pure fantasy, pure thought, by the irreducible human element - mind.

Воинственность - плохая помощница сосредоточенности, также как три джина с бутылкой вина.

Он не сомневался в возвышенности призвания - но дурные замашки не являются его частью.