Black Juice

Читала очень давно, задолго до моего прихода на Лайвлиб и тогда мысли во многом потерялись, размазались в бесконечных спорах, которые выигрываются не аргументами, а вычурностью завуалированных оскорблений. Теперь же я снова вспоминаю те мысли и записываю, чтобы не потерять в бесконечном перетирании пустых слов.

А мысли мои были о том, что изредка встречаются писатели, которые выводят гротеск из литературного приёма в отдельный жанр. Идеальным примером подобного рассказа, где гротеск является сюжетообразующим элементом, может служить "День благодарения" Джойс Кэрол Оутс. Начинается он пародией (лишь потом понимаешь, что это пародия) на типичные романы взросления: "В этот день мой отец сказал: "Давай привезём снедь к празднику для нашей, ма". Но постепенно, к гаргульей матери рушится весь "задний план", все декорации. Причём в самом буквальном смысле. В супермаркете обнаруживаются провалы и разломы, мимо которых бесстрастно фланируют герои, а праздничную индейку надо доставать из вонючей пещеры под полом, рискуя жизнью. Собственно, в этом вся суть рассказа. Ожидая одной реальности, мы постепенно скатываемся в иную, полностью лишённую какой-либо логики.

Кто-то из рецензентов назвал Ланаган женской прозой. Хотя весь феминизм в моей душе сказал громко "Ша!", я всё равно соглашусь с автором данной сентенции. Правда, женская проза Ланаган стоит в абсолютно иной плоскости от того, что термином ЖП обычно называю я (а именно - попытки эмоциональными элементами скрыть отсутствие писательского мастерства). И в самом деле все три автора, которые творят в жанре гротеска (а я настаиваю, что раз можно раз за разом выдавать тексты, которые можно онтологически отнести к одному подвиду, то это именно жанр), именно женщины: та самая Оутс, рецензируемая Ланаган и слабо известная русскоязычному читателю Анджела Картер.

Тогда как авторы мужчины, как, к примеру, Эдгар По, имеют ясно выраженную цель своими гротесками (и арабесками в том числе) - рассмешить, то цель авторов-женщин не настолько на поверхности. Недаром, куда я сейчас не ткнулась почитать комментариев, как правило, все они сводятся к "Написано хорошо, но что это было, Пух?" Как обычно, побуду вашей спасительницей (отсосите) и объясню, в чём смысл подобных рассказов. Это садо-мазохизм. То есть не просто porn - слово, которым теперь англоязычные обозначают не только старое классическое "туда-сюда", но и любое бессмысленное действие, приносящее удовольствие.

Именно женщины гораздо более склонны к садо-мазо. Не потому, что у нас "винтика не хватает", а из-за традиции воспитания девочек в нашем обществе. Запугивание, перевешивание на девочку заботу о благополучии тела (не забеременей, стерва! если тебя изнасиловали, сама виновата, неча шастать, с кем не попадя! да ты идиотка, что пошла ночью одна - правильно тебя избили и ограбили! тыжедевочка!), ответственность и мысли о физической силе, которой сама девочка не обладает, но хотела бы обладать. Девочек готовят к боли. И прежде всего, к боли дефлорации. И боль, которая, как девочка уже уяснила себе, будет сопровождать её по жизни, становится привлекательной. Становится символом наслаждения. Даже у тех, кто не готов вносить этот элемент эксперимента в свою сексуальную жизнь, остаётся в подсознании тяга к боли, как к тому запретному плоду, который миллион раз повторили избегать.

Оутс больше отдаёт себе отчёт в происходящем. Когда её рассказики-гротески заходят на поле секса (например, "Привидения"), то садо-мазо там настолько в полный рост, что не ошибётся даже невинная ромашка на поле, которую ни разу не опылял усатый красавец пчёл. Анджелу Картер я зело не люблю. Её Magic Toyshop я и читала на английском, и без перевода же смотрела экранизацию. Это я упоминаю не только ради того, чтобы похвастаться своим знанием языка (отсосите вторично), но чтобы указать, что даже при том, что я могла упустить некоторые элементы смысла, мне хватило понять, что Картер чересчур в "мазо" (а я, наверное, всё-таки больше садит, чем наоборот) - перебор страдающих героев на сантиметр сексуальных намёков.

В этом отношении у Ланаган наиболее беспримесное садо-мазо в гротеске. Фон настолько разрушен, ты настолько не знаешь, в каком мире находишься, но мир при всём том настолько абсолютно родной для персонажей, что ты остаёшься полностью в сознании героя, не представляя, что за пределами его глаз ты имеешь право визуально реконструировать. А герои страдают. И вот тут моё понимание ЖП и смысл, который в термин пихают мужики, расходятся кардинально.

Потому что герои страдают за пределами читательского восприятия. Их переживашек вообще нет, именно их эмоции ты реконструируешь и именно потому получаешь сексуально-интеллектуальный катарсис, в котором девочкам нельзя сознаваться, чтобы в них не стали тыкать пальцем: "Ахах, такие книги читать нельзя!" (куда идти вы знаете, что вам там делать, я тоже дважды посоветовала). В том же рассказе "Отпевание сестрёнки", где девушку за убийство мужа медленно казнят, давая ей утонуть в болотной жиже на глазах семьи, с песнями и плясками, эмоциональный фон так хорош тем, что Ланаган ни скатывается ни в одну из сторон. Она не пытается надавить копытами на "О горе! О трагизм!", не пытается и сделать "Ихихи, смотрите, как кошмарно, что никто не переживает!" Хотя повествование от первого лица, мы почти не знаем, что чувствует повествователь, он заставил себя не чувствовать ничего, чтобы не сломаться. И от этого мы и получаем порцию ужаса.

Есть ещё мотив, который любит повторять Ланаган - это укрощение мужчиной женщины. И это не отрицает проверку женщиной этой мужской силы. Таковы рассказы "Человек хозяина" и "Милый Пиппит". Второй рассказ люблю больше - речь идёт от имени животных, которые по физическим признакам, скорее всего, слоны, они идут освобождать своего хозяина, который подчинил их без применения силы и теперь они готовы умереть за него, но "Человек хозяина" лучше поддаётся анализу. Это про женщину, которая сбежала от мужа. Не потому, что не любит его, это просто взбалмошность. И про то, как он подчиняет её себе, его сила оказывается больше её и она признает его, как лошадь признаёт объездчика. И это красивый рассказ и красивая мысль: нельзя выходить сражаться, если ты не готов признать, когда ты проиграл.

От Ланаган устаёшь. Что есть, то есть. Садо-мазо, растащенное по всем "Лакомым кусочкам", заставило меня выть "Мне скучно!", так как даже понимая, что тебя опускают в чужие не самые приятные эмоции, чтобы ты открыл нечто запретное и яркое в самом себе, ты не можешь долго топтаться на одном и том же месте. Даже в сексе восемь часов в одной, даже самой прекрасной, позе, выбесят. Её рассказы хороши тем, что они короткие. Даже, когда она топчет по шок-контенту всеми конечностями, как, например, в невошедшем в этот сборник рассказе "Гузка" (гомо и гетеропедофелия, убийства, каннибализм), это воспринимается, гм, интересно. Ты знаешь, что это хорошо написано, а здоровая, закалённая психика, даже может получить удовольствие, вместо того, чтобы глядя на разрывающийся шаблон, голосить "Аааа! Какой ужас!"

Но при всём том, мне Ланаган иногда было через край. Я, как и сказала, совершенно не тащусь от мазо и от погружения в эмоции "Ой, я страдаю!" "Визгль" мне показался абсолютно эксплуатационным, "День красных носов" (про мир, где почётно становиться клоуном) оставил неудовлетворённость - либо больше крови (убили б и рассказчика), либо меньше. Но есть два рассказа, которые и сделали для меня Ланаган, которые и явились для меня её визитной карточкой, потому что очень сильно срезонировали со мной.

Это "Деревянная невеста" и "Долина воина". Девушка, которой надо дойти до нужного места, чтобы ей дали заслуженный диплом, и мальчишка, который противостоит хулиганам. Так как мы опять лишены окружения, мы видим нечто, выплывающее из темноты сознания автора, реальное для персонажа, но абсурдное для нас, мы в глубине сознания персонажей. Если это и садо-мазо, то уже скорее к садо - сила, которую ты должен культивировать в себе, чтобы сразиться не с чужой слабостью, а с собственной. И да, для меня песней звучат крики хулиганов, которые столкнулись с героем, обретшим эту силу, который умер и воскрес, чтобы быть способным принести справедливость, как он её понимает. И это одновременно холодное и восторженное описание - для меня в нём вся Ланаган. Безумие, порок и справедливость. Что может быть привлекательней?

Первый рассказ сборника - на ура. "Отпевание сестрёнки" действительно стоит прочитать, он короткий, ёмкий и содержит необходимый заряд мурашечности и ужаса.

Однако после все идеи, заложенные в "Отпевании", начинают как сопли наматываться на безразмерный авторский кулак. Ребёнок-рассказчик засыпает, и ему снится бредовый лихорадочный сон. Сновидческая литература это конечно хорошо, но либо ты пишешь сны с изюминкой, либо применяешь к ним какую-то внешнюю логику, чтобы было хоть немного похоже на осознанную литературу. А у Ланаган происходит паразитирующее спекулирование одним рассказом на других, и на выходе получается некая каша, нечто вроде

Мама мыла раму, и тут у неё начались схватки.
Пять лет назад папочка сказал мне: никогда не лови трюфеля на Штруделя!
"Надо бы достать смартфон и по коммуникатору вызвать вертолётную неотложку," - подумала я мимоходом.
Четыре года назад папочку забрал демон, похожий на лоснящегося бегемота с крыльями.
И тут я внезапно вспомнила как бегала по зелёным холмам и ловила кроликов за хрустящие уши.
Над рожающей мамой пролетел бегемодемон и сбросил на чистую раму нечто склизское. Я узнала папину селезёнку.
Разумеется, я засмеялась и спрыгнула в канаву.

Женская проза, прости господи.

Уголок оформителя

Странный сборник рассказов, попавший в подборку "на прочтение" из-за связи с Австралией и сказками на новый лад закончился едва успев начаться. Долго тянулся только первый рассказ, ради которого когда-то все и затевалось.

Остальные причудливы,  сложны, обрывисты, полно весны и обманчивы словно улыбка фейри.

Это - знакомые сказки, байки, которые мог бы рассказать знакомый чудак, выдумка ребёнка. Только оттенки у историй тёмные. Не ужастик, скорее соблюдены лучшие традиции неадаптированных Гримм и Андерсона. Идельно описать как "Дочь болотного царя с налётом постапокалипсиса".

Лучшая история, на мой вкус, это - "День красных носов". Разрушенный мир победивших клоунов, талантливейших из которых отстреливают два борца за свободу. В удивительно сжатом пространстве текста, ограниченность места действия найдётся место сарказму, трагедии, фарсу и абсурду.

Разрушенный мир в книге не один. В "Деревянной невесте" путь к символическому алтарю становится путем в лабиринте. Вирус, губящий все живое, заставляет людей имитировать природу с помощью механизмов в "Свете вечном". Грустная правда об изгоях ждёт читателя в "Визгле".

Здесь нет счастливых или несчастных финалов, только развязки, намёки и выводы, которые приходится делать самому.

Спасили ли на самом деле слоны погонщика в "Милом Пиппите"? Что будет дальше делать с открывшийся даром "Творец мышей"? Сбежит ли Хозяйка из "Человека Хозяина"?

А ещё это история про страхи. Страх ребёнка быть похищенным, быть брошенным и непонятым. Страх остаться в стороне, страх и вина выжившего, страх одиночества, страх потери авторитета и страх быть задавленным этим авторитетом, страх потери и почти нет страха смерти.

Смерть у автора весьма понятная штука, к ней не стремятся, но её принимают. Как и жизнь. Во всех проявлениях.

Самое, пожалуй, впечатляющее, самое ухватывающее-и-не-отпускающее у Марго Лананан - это не сюжеты (с ними как раз довольно напряжно), не характеры и не фэнтезийный реквизит, а декорации, на фоне которых разворачиваются события: так, скажем, какой-нибудь Дали мгновенно узнается и считывается прежде всего благодаря своим фирменным тангиевским пустыням, а не тому, что на их фоне изображено. Миры Ланаган в большинстве своем - жутковатые, диковатые и неуютные, продуваемые всеми ветрами, напоминающие не то "Мальчишку Педерсенов", не то мой любимый рассказ Грэма Грина (нетипичный для него, поэтому, наверное, и любимый) - "Находка в лесу"; именно этим запоминается, например, самый известный текст из сборника, "Отпевание сестренки" (хотя лично я бы назвала лучшим "День красных носов" или "Земные цели"). Время от времени, конечно, сквозь этот болотный мрак проглядывает лучик света, но по-настоящему это работает только в двух-трех рассказах - немного наивной "Деревянной невесте", уже упомянутых "Земных целях" и, может быть, очень странной - при относительной конвенциональности сюжета - "Малютке Джейн". Вообще же, наверное, будет интересно почитать ее роман и поглядеть, как она справляется с крупными формами - но это когда-нибудь потом.

Авторка Ланаган расчехляет своё тугое перо для срезания и прокалывания особо зловонных волдырей на теле мужского мира!
Практически каждый из рассказов - пособие по женоненавистнической мировой парадигме, которая дожна и будет вытоптана нашими сверхудобными кедами.
"Отпевание сестренки" - жуткая отсылка к неразвитому феодальному патриархальному обществу, в котором женщина - абсолютно бесправный участник общественных отношений. Почему главная героиня подвергается такой страшной казни? Очевидно, она убила своего мужа сразу после свадьбы. Но кто-то задался вопросом почему это произошло? Уж наверное не потому, что на свадьбе был скучный тамада и пошлые конкурсы! Яснее ясного, что замуж её выдали насильно, руководствуясь какими-то устаревшими понятиями родовых традиций. В итоге совершилась банальная купля-продажа, увенчавшаяся насилием в брачную ночь. А семья героини? Они ведь лишены даже права на скорбь по ниспровержительнице устоев, это считается неприличным и даже преступным.
"Человек хозяина" - возмутительное полотно пренебрежительно-снисходительных супружеских отношений. Истомившаяся от рутины и бесправия жена сбегает с цыганами, а муж пускается в погоню, чтобы вернуть беглянку. Якобы по любви, но на самом деле явственно видны неравные отношения. Для мужчины жена не полноправный член ячейки семьи, а глупенький ребёнок, которого можно отвлечь танцульками и притворством. И страшнее всего то, что да, так и есть.
А "Дом для многих"? Это ли не ужасающая картина жизни в полигамной коммуне, где глава - многоженец и мелкий тиран?
"Деревянная невеста" повествует о смертельно больном обществе, в котором молодые девушки могут сдать некий возмутительный и унизительный экзамен на идеальную невесту. С целым букетом пошлой свадебной атрибутики и предписаний. Инициация со знаком минус - вот что говорю я.
"Земные цели" - история про несчастливый брак, в котором женщине не позволено даже умереть достойно. Мифические существа вписаны намеренно для гротеска, разумеется. Чтобы иллюстрировать неспособность мужчины на элементарные действия.
"Визгль" пронзает до глубины души. Оставшаяся сиротой девочка вынуждена скитаться на задворках города, поскольку её родителей утащил некий (условный) монстр. Теперь она изгой, меченая, которую все прогоняют и побаиваются, словно чумную.Что не помешает ей проявить чудеса храбрости и великодушия. И что же? Неблагодарный мужчина её отвергает!
"Заговор на весну" полон мужского самолюбования, однако же за ним всё равно стоит сильная, руководящая важными процессами женщина (мама). "Творец мышей", собственно, тоже, но это скорее макабрическая прибаутка про безрукого мужика, который даже копипастить не научился толком.
Что же до "Дитя глины", то тут налицо вопрос самопожертвования и юношеской инициации. Не зря же главная героиня много без разбору ест, имеет землистое лицо и так далее. Её истинная сущность вовсе не фэнтезийная, а дело в примитивном бодипозитиве, а именно..

Брравввалгабыр.

Уф, полегчало. И живот вроде не бурлит больше.

Меня, это самое, радикальная феминистка намедни укусила. А я что? Сидел в любимом стриптиз-клубе, попивал пивко, с девочками перемигивался. Выхожу, подбегает: зачем вы поддерживаете торговлю женщинами и проституцию? А я чё, поддерживаю? Я пивко, говорю, поддерживаю, а также пивных производителей. А что до баб, то ваша природа мне известна, говорю...и тут на - клац! Я бегом домой. Хорошо, Фейс с Гуптой меня отпоили генриеттиным самогоном, а потом мы еще в гаражи сходили и совсем я опомнился. Позвонил в больницу, мне какая-то баба говорит: чё там у тебя, клещ, небось? Можно и так сказать, грю! Приходите, разрежем. И трубку бросила, стерва. Тут на минуты счёт идет, а она издевается.
Так что я совсем уж в порядке, мутит разве что немного с утра.
Рецензию вот намутил.

Не очень люблю читать сборники рассказов, вот так, скопом. Но здесь, конечно, затравка была многообещающей. И смесь жанров, и выход за их рамки. И автор лауреат многих премий, к тому же австралийка. Как тут не вспомнить так понравившуюся мне Каттон.

Но Ланаган смогла удивить по большей части жестокостью (моральной, нравственной), которая с невероятной силой обрушивается на голову несчастного читателя прямо с первого рассказа ("Отпевание сестренки"). Речь там идет о казни, которую проводят путем постепенного, очень медленного погружения провинившейся девочки в какое-то болото. Отпевание - особенный ритуал, который проводят в течение нескольких часов, пока девочка еще жива, все видит и понимает. Родственники обязаны находится рядом с ней на подстиле, развлекая старейшин и соплеменников, которые пришли поглазеть на это действо. Можно понять, откуда взялся такой сюжет - казни в Средневековье были популярным "развлечением" для простого люда. А что, если делать это с песнями и плясками, проводя усопшую (усыпающую прямо тут, в процессе) весело, а не заунывно? Интрига здесь в наигранном веселье у ног умирающей и в отношении к этому матери и братьев-сестер. Мрак и ужас, короче.

Темы и ситуации, в которых ищет вдохновение Ланаган, понятны и просты, известны издавна. Большая их часть связана с детством — детским восприятием действительности ("Визгль", "Дитя глины", "Винки", "Долина воина"). Здесь очень часто главные герои, чьими глазами показываются события, — дети. С жестокой непосредственностью рассказываестся о смерти и издевательствах, демонстрируются веки, сшитые их детсткой кожи, желание дружить и быть кому-то нужным, социальная адаптация - каким бы вычурным не был этот социум.

Страх перед неизвестным, выдуманный страх; страх, доведенный до абсурда. Кто там ненавидит клоунов? Полюбуйтесь, рассказа "День красных носов" — тема доведена до апофигея: все сплошь клоуны, клоуны отстреливают клоунов, потому что ненавидят клоунов. Ангелы Ланаган почему-то тоже не угодили, их образы максимально занижены: вонючие, склочные, мерзкие существа ("Земные цели").

Отдельной темой идут несколько рассказов, посвященных поиску себя или преодолению себя на пути к цели, выход за общепринятые рамки ("Дом для многих", "Деревянная невеста", "Заговор на весну", "Творец мышей"). Это прямо отдушина какая-то. Нельзя сказать, что никто никого не убивает и не насилует, но это не в центре повествования. Иногда в реализм удивительным образов вплетаются фэнтезийные мотивы, другая реальность ("Малютка Джейн", "Дитя глины"). Выглядит жутковато, но ладно, пусть будет. Эти рассказы не лишены определенной доли очарования.

Кто знает, как там обстоит дело с другими рассказами Ланаган, но твердой фантастики здесь не нашлось. Скорее уж мелькали элементы фэнтези и мрачной антиутопии. Не такой антиутопии, где прогресс пошел семимильными шагами и вкупе с диктатурой всех захавал, а скорее полнейший откат к первобытному строю. Или, как вариант, описание параллельных миров, тех самых, что откололись от нашей реальности в определенный момент и пошли по другому пути развития. Где ангелы стали вонючими, а из под земли вылезают разные монстрики да людей пожирают. И тот герой, кто предскажет их появление.

Несколько лет назад я, помню, заказала эту книгу из-за одного-единственного рассказа — "Винки". Того самого жутковатого персонажа из английской детской песенки "Крошка Вилли Винки", ее мне пела мама, тогда эта песенка жуткой не казалась, пока я не выросла и не стала узнавать, что же это за Вилли Винки такой. Но в результате, конечно, прочла все рассказы из этого сборника, и не пожалела. Это совершенно невероятный, очаровывающий, тягучий и ни на что не похожий мир, ты будто погружаешься волей автора в мир снов, принимая всю эту убедительную антилогику сновидений и не понимая, за что же ухватиться, как истолковать все эти истории, разгадать мотивы действий героев, да просто понять — что вообще здесь творится? Хотя, конечно, если немного ознакомиться с мифологией австралийцев, станет чуть полегче. Видимо, корни мистичности произведений Ланаган уходят именно туда, в аборигенские мифы, не менее загадочные, чем философия азиатов — китайцев, японцев, индийцев, но при этом еще и включающие в себя атмосферу легенд коренных народностей Америк. Словом, это смесь всего, что только можно себе представить, и при этом очень и очень самобытное. Описать иначе это нереально — тут можно посоветовать лишь прочесть.
Меня больше всех подкупила замечательная история про слонов.

Такие красивые рассказы: загадочно-мрачные, изысканно-сюрреалистические, с нежным запахом гнили и сладковатым привкусом крови, похожие на те сны, которые задыхаться от ужаса не заставляют, но вызывают отчётливое желание проснуться - и поскорее. И, как сны, они не имеют ни начала, ни конца, ни смысла. Если предаться пороку сравнения, то больше всего они похожи на сборники рассказов Нила Геймана, но у Геймана есть и крупные произведения, по которым можно судить о его творчестве, а у Ланаган я пока не читала ничего, кроме рассказов, которые, несмотря на всё своё сказочно-готическое очарование, удручающе пусты: ни цельных историй, ни поставленных вопросов, ни озвученных ответов, ни хоть какой-нибудь, пусть дохленькой, идеи, хотя прочей дохлятины навалом. Пейзажи таинственных, неуютных миров, на поверку оказавшиеся постановочными декорациями. Ароматизатор, идентичный натуральному, но натуральным, увы, не являющийся.
Я бы совершенно разочаровалась и поленилась бы сказать об этом сборнике не то что доброе, а хоть какое-нибудь слово, если бы не рассказ с мелодичным названием "Визгль", у которого, о радость, есть не только форма, но и содержание. Я надеялась, что в "Чёрном соке" будет хоть один такой рассказ, и надежды мои оправдались, а значит, зловещие тени не зря наводились на плетень. Ну, или не совсем зря. Или не совсем на плетень.

Свідомо і цілеспрямовано намагаюся не читати ні анотацій, ні жодного виду рецензій чи відгуків на книжку, яку ще не прочитала. Саме через це збірка "Чорний сік" стала для мене справжнім відкриттям. Приємним.
Направду, абсолютно неординарні історії і кожна западає в серце, поселяється в думках, примушує "перетравлювати" короткі ,але яскраві сюжети. Сюжети ,м"яко кажучи, дивні. Сюжети без початку і без кінця, але з великим прихованим змістом. Історії розпочинаються без зав"язки ,а відразу - з кульмінації. Не менш дивні і кінцівки, в яких немає хеппі-ендів, жодного хеппі-енду.
Найчастіше герої оповідань - діти, від особи яких і ведеться розповідь. Авторка малює нам образи дивних світів, думаю ,це світи з паралельної реальності, а може, просто з іншого Всесвіту.
Хочу відмітити мову,якою написані оповідання, а саме її стиль і багатство. Надзвичайно цікаво було читати різноманітні описи природи, людей та істот ,образи яких прописані так майстерно, що мимоволі складалося враження, що я дивлюся фільм, а не читаю книгу. Якісний переклад прекрасно доповнив словесну майстерність авторки.
Сказати, що мені сподобалася книга, це не сказати нічого, бо я просто в неймовірному захваті від неї.

Рассказы этого автора-фантастки неоднократно номинировались на Хьюго и Небьюла но не получали, но зато получали престижнейшую премию для произведений такого направления фантастики, как фэнтези - World Fantasy Award.

Боюсь, как бы мой отзыв не показался вам негативным. Ибо очень необычные рассказы. И отзыв может получиться странным.
Все или почти все рассказы Марго Ланаган выглядят как... главы из каких-то романов. Как будто мы уже хорошо знаем мир, в котором происходит действие и оттого многое нам будет понятно сразу. Однакож, многое непонятно и очень странно. Автор рисует нам картины очень странных миров. Иногда это бытовые картины, иногда фантасмагорические, иногда просто жутковатые...
Стиль безупречен. Ну или почти безупречен. Язык плавный, повествовательный. Во многих рассказах есть нотки сентиментальности и чувствуется душа. Везде за каждым персонажем видно живого человека, а не минутный картонный образ.
Финалы у рассказов порою не менее странные, чем сами рассказы. И что важно - хэппи-эндов нет. Часто даже совсем наоборот.
В общем, эти рассказы что-то среднее между рассказами Роалда Даля, Стивена Кинга и Рэя Бредбери (если бы они писали в жанре фэнтези). Плюс что-то ещё. Жутко странное и необычное.

Даже не знаю чем вас ещё заинтриговать. Представьте себе мир ну во всём как наш, вот только там многие ненавидят клоунов и отстреливают их за деньги (как в австралии кроликов). Или как вам мир в котором есть ангелы. Самые натуральные. В чём-то даже сродни птицам. Климат определённый любят и всё такое прочее... А так же в наличии постапокалиптические миры, ожившие детские ужасы и многое другое.
Бывало, что на особо странном рассказе были ощущения "ну что за бред я читаю" и желание закрыть книгу, но уже следующий рассказ очаровывал и пленил.
Вот такой вот автор.

В целом - я доволен. И рассказами доволен и тем, что ознакомился с одной из самых известных австралийских писательниц-фантастов, мастером короткой формы.
Но рекомендовать не берусь. Уж слишком необычное творчество. Такое для действительно искушённых читателей.