Lighthousekeeping

Не сожалей о своей жизни. Она пройдёт довольно скоро.

Из буфета извлекла пуховое одеяло — одно из тех, где перьев больше снаружи, чем внутри; одно из тех, что набиты перьями всего одной утки. Только это, похоже, набили уткой целиком, подумала я, судя по комьям.

Мы встречаемся, мы не встречаемся, мы выбираем не тот поворот и все равно сталкиваемся друг с другом. Мы сознательно выбираем «верный путь», а он ведет в никуда.

Я люблю тебя. Три самых трудных слова на свете.

Поделиться проблемой — значит удвоить ее, подумал он. Люди пытаются помочь, но только мешают. Хлопоты лучше запереть, как бешеного пса.

— Почему ты боишься? — спросила я себя, ибо страх лежит в основе всего, даже любовь обычно покоится на страхе. — Почему ты боишься, ведь что бы ты ни делала, все равно умрет.

Хороший смотритель — тот, у кого историй больше, чем у моряков.

Конец истории. Нужно начинать сначала. Нужно думать о хорошем. Нужно идти вперед. Не оглядываться назад. Никаких сожалений.

...человеческое тело — по-прежнему мера всех вещей. Эту шкалу мы знаем лучше прочих. Нелепые шесть стоп опоясывают весь земной шар и все на нем. Мы говорим о стопах, локтях, пядях, потому что это нам хорошо знакомо. Мы узнаем мир с помощью тела, через него. Такова наша лаборатория, мы не можем без нее экспериментировать.
Это и наш дом. Единственный, что поистине у нас есть. Дом там, где сердце…

Нам говорят: не нужно предпочитать одну историю другой. Следует рассказывать все истории. Может, оно и так, может, все истории стоит слушать, только не все истории стоит рассказывать.

- Расскажи мне историю, Пью.

• Какую историю, дитя?
• Историю со счастливым концом.
• На всём белом свете нет того, чего ты просишь.
• Счастливого конца?
• Вообще - окончания.

— Вы думаете, смысл — это психоз?
— Одержимость смыслом в ущерб заурядным формам жизни можно трактовать как психоз, да.
— Я не верю, что жизнь обладает заурядной формой, в жизни вообще нет ничего заурядного. Мы делаем ее заурядной, но она не такая.

– Я обидела ее тем, что
родилась.
– Ну, это нельзя тебе в вину
ставить. Не вина ребенка, что
он родился.
– А что – неудача?
– Не сожалей о своей жизни,
дитя. Она пройдет довольно
скоро.

- Я не верю, что жизнь обладает заурядной формой, в жизни вообще нет ничего заурядного. Мы делаем ее заурядной, но она не такая.

Он добрался до обрыва и посмотрел вниз — где его пес. Вот он — нос между лапами, уныние в каждом волоске. Человек позвал, и пес тотчас поднял голову, в глазах — надежда. Человек — его бог. А человек и сам хотел бы лежать вот так и терпеливо ждать спасения.

Маяк — это известная точка во тьме.

Она старалась поглотить его гнев и его неуверенность. Она использовала свое тело как громоотвод. Пыталась заземлить его. Вместо этого она его расколола.

Нам везет - даже худшим из нас, - потому что рассвет приходит.

Как большинство из нас, он молился об одном, а жизнь правил куда-то ещё.