Villette

У меня нет ничего, кроме меня самой

"Умная женщина", по его мнению, являет некую игру природы, несчастный случай, это существо, которому в природе нет ни места, ни назначения, - не работница и не жена.

"Увидеть и узнать худшее - значит победить Страх."

"Любовь часто ослепляет людей и делает их ко всему, кроме нее, бесчувственными."

"Искать прелести в слабой, вялой натуре все равно что искать плодов и цветов на иссохшем, сломанном дереве."

"Любой легко посочувствует мукам голода; но мало кто может даже вообразить терзанья узника в одиночной камере."

"Не ведая любви, не уповая на нее, я была ограждена от проникновения соглядатаев в мою обездоленную душу, как огражден пустой кошелек нищего от воров."

Иногда мы бываем в столь причудливом настроении, что нас не раздражают, а скорее тешат ошибки и недоразумения; мы, так мне думается, получаем удовольствие, если в обществе, где нас не могут понять, остаемся незамеченными.

Взращивать счастье? Я не слыхивала более нелепой насмешки. И что означает подобный совет? Счастье ведь не картофель, который сажают и удобряют навозом.

Нередко нам приписывают достоинства, которыми мы не обладаем.

"Дух, более нежный и добрый, чем Человеческий Разум, в бесшумном полете нисходил к пустынному краю, принося с собой аромат вечного лета, благоухание никогда не увядающих цветов, свежий запах деревьев, плоды коих суть жизнь, и чистый ветерок из мира, где днем светло и без солнца..."

Любовь не способен предвидеть даже оракул.

Прошло равноденствие; дни делаются короче, вянет листва; а он - он скоро приедет.

Верная женщина вечно заблуждается, полагая, что только она единственная из всех Божьих тварей способна сохранять верность.

Ожидания наши никогда не сбываются: ждешь шепота и воркования, а слышишь мучительный вопль; ждешь пронзительного крика - к тебе обратятся тихим, приветливым, добрым голосом.

Напротив, попытка растрогать сердце мадам — самый верный путь вызвать у нее отвращение к ходатаю и превратить ее в тайного врага. Ведь такая попытка заставляла ее осознать, что она лишена отзывчивого сердца, такая попытка указывала на ту область ее натуры, которая бессильна и мертва.

Эти фолианты изустных мыслей были глазными каплями для внутреннего зрения.

Он для меня был как родник для жаждущего путника, как для иззябшего узника - солнце. Я считала его прекрасным.

«Джиневра!» Он считал ее такой прекрасной, такой безупречной; о ее очаровании, ее прелести, ее невинности он говорил с такой любовью, что, хотя я и знала куда более прозаическую истину, ее образ в моем сознании тоже озарился отраженным светом. И тем не менее, читатель, не стану отрицать, что иногда он нес полный вздор, однако я старалась не терять терпения.

Ты уже давно привыкла, что в ярком свете жизни тебя не замечают, словно это не ты, а твоя тень: тебе внове видеть, как человек в запальчивости заслоняет ладонью глаза, потому что их слепит назойливый блеск твоего сияния!