Невидимець

Один. Удивительно, как мало может человек сделать один.

Вдруг он обернулся.
— Я обокрал старика: обокрал отца… Деньги были чужие, и он застрелился.

А знаешь, что я думаю? Вот что: парень-то пегий, Тедди. Кое-где черный, кое-где белый, — пятнами. И ему это конфузно. Должно, он — помесь какая-нибудь; а кровь-то вместо того, чтобы смешаться, пошла пятнами. Я и прежде слыхал, что это бывает. А с лошадьми так случается постоянно. Кто ж этого не знает!

«Я с удивлением убедился, что теперь, когда я почти достиг заветной цели, это совсем меня не радует».

«Я убил бы вас, да жалко тратить пулю».

«Никто из нас не знает, что может скрываться в другом человеке, какой он на самом деле».

«Невидимость позволяла многого достигнуть, но не позволяла мне пользоваться достигнутым».

«Я никогда никого не виню, - ответил Кемп. - Это совершенно вышло из моды».

«Удивительно, как мало человек может сделать один! Слегка пограбить, слегка ушибить кого-нибудь и всё!».

«В душе всякого человека, даже самого просвещенного, гнездятся какие-то неуловимые остатки суеверия».

«Невидимый прохожий продолжал ругаться той отборной витиеватой бранью, по которой сразу можно узнать образованного человека».

«Удивительные вещи можно найти в книгах».

«Суть в том, что я весь тут - с головой, руками, ногами и всем прочим, но только я невидимка. Это чрезвычайно неудобно...».

— Я слушаю вас, Гриффин, но это не значит, что я соглашаюсь с вами.

Я перебрал в уме все, чего может желать человек. Правда, невидимость позволяла многого достигнуть, но но позволяла мне пользоваться достигнутым. Честолюбие? Но что в высоком звании, если обладатель его принужден скрываться? Какой толк в любви женщины, если она должна быть Далилой? Меня не интересует ни политика, ни сомнительная популярность, ни филантропия, ни спорт. Что же мне оставалось? Чего ради я обратился в запеленатую тайну, в закутанную и забинтованную пародию на человека?

— Я никогда никого не виню, — ответил Кемп. — Это совершенно вышло из моды.

Я сознавал, что потерял интерес к окружающему, но приписывал это пустоте жизни вообще.

В знаменательные минуты своей жизни я всегда оказываюсь один.

Я убил бы вас, да жалко тратить пулю