Цитаты из книги Vanity Fair. Volume one

"Бойтесь любить чистосердечно; никогда не высказывайте всего, что чувствуете, или (ещё того лучше) старайтесь поменьше чувствовать. Помните о последствиях, к которым приводят неуместная честность и прямота; и не доверяйте ни себе самим, никому другому."

"Добрые матери вторично выходят замуж на свадьбах своих дочерей. Относительно же дальнейших событий - кто не знает,  какими сверхматеринскими чувствами наделены все бабушки? В самом деле,  пока женщина не сделается бабушкой, она часто не знает даже, что значит быть матерью."

"До сих пор её религией была любовь; а теперь опечаленное, раненое, разочарованное сердце ощутило потребность в ином утешителе."

"Война всех одинаково облагает данью: мужчины расплачиваются кровью, а женщины - слезами."

В половине третьего произошло событие, чрезвычайно важное в повседневной жизни мистера Джозефа: подали обед. Воины могут сражаться и погибать, но он должен обедать.

А теперь не могло быть никаких надежд ни на поправку, ни на примирение, а главное - никогда уже не услышит он тех смиренных слов, которые одни могли бы смягчить оскорбленное тщеславие отца и успокоить его отравленную яростью кровь. И трудно сказать, что больше терзало гордое сердце старика: то, что его сын находился за пределами прощения, или то, что сам он никогда не услышит той мольбы о прощении, которой так жаждала его гордость.

"... на еë счëте у банкиров значилась такая сумма, которая делала старушку желанной гостьей где угодно. "

Сирены довольно привлекательны, когда они сидят на утесе, бренчат на арфах, расчесывают себе волосы, поют и манят вас, умоляя подержать им зеркало; но когда они погружаются в свою родную стихию, то, поверьте мне, от этих морских дев нельзя ждать ничего хорошего, и лучше уж нам не видеть, как эти водяные людоедки пляшут и угощаются трупами своих несчастных засоленных жертв.

Сила и мужество с давних времён служили темой для песен и баллад; со времени осады Трои и до наших дней поэзия всегда выбирала своим героем воина. Не потому ли, что люди - трусы в душе, они так восхищаются храбростью и считают, что воинская доблесть больше всех других качеств заслуживает похвал и поклонения?

Она завивала волосы и показывала ему свои плечи, как бы говоря: "Видали Вы когда-нибудь такие черные локоны и такую белую кожу?" Она улыбалась ему, чтобы он мог видеть, что все зубы у нее в порядке.

Но и без проповедей следует держать в памяти ту истину, что смех, суета и шумное веселье, которые Ярмарка Тщеславия выставляет напоказ, не всегда сопутствуют актёру в его частной жизни, и нередко им овладевают уныние и горькое раскаяние.

Приятели справлялись о нем раза два в его клубах, но не особенно ощущали его отсутствие: в балаганах Ярмарки Тщеславия люди редко ощущают отсутствие того или другого из своей среды.

Самое красивое дерево в лесу, с самым прямым стволом, с самыми крепкими ветвями и самой густой листвой, на котором ты собираешься вить своё гнездо и ворковать, может быть, обречено на сруб и скоро с треском рухнет...

Он твёрдо верил, что всё, что он делает, правильно, что во всех случаях жизни он должен поступать по-своему, и, подобно жалу змеи, его злобная, ядовитая ненависть обрушивалась на всё, что стояло на его дороге. Он и ненавистью своей гордился. Всегда быть правым, всегда идти на пролом, ни в чём не сомневались, - разве не с помощью этих великих качеств тупость управляет миром?

Но, о mesdames, если вам не разрешается взволновать преданное вам сердце иной раз и не по правилам синтаксиса или если вас нельзя любить, пока вы не усвоите разницы между трехстопником и четырехстопником, то пусть тогда поэзия летит к чертям и да погибнут самым жалким образом все школьные учителя.

Стремящийся к чужому упускает свое.