Амариллис день и ночь

Чувство собственной нереальности - часть реальности.

Не
оглядывайтесь назад. Может быть, за вами погоня

...те, кто задумывается о пустотах, обычно пишут картины, сочиняют книги или музыку. На свете полным-полно талантливых людей, которым никогда не стать художниками, писателями или композиторами: талант в них есть, но пустот, где рождается искусство, - нету.

Мир, как мы его знаем, – всего лишь выставка картин, сложенных корой головного мозга из данных органов чувств.

Вам никогда не приходило в голову, что люди состоят по большей части из прошлого? Каждый новый миг мгновенно становится прошлым, и все мгновения будущего рано или поздно постигнет та же участь. Не так уж много остается на долю «сейчас».

В каждом "здравствуй" таится прощание с тем, что ему предшествовало.

От счастья порой становится не по себе - будто поймал младенца, которого кто-то выкинул из окна.

Я до сих пор пытаюсь подобрать для себя хорошее определение реальности – просто удобное рабочее определение, не надо мне ничего такого философско-метафизического. Ясно, например, что на ровное поле она не похожа: наоборот, сплошные ямы да овраги и, куда ни ткнешься, всюду частная собственность за заборами. Но самое главное, сейчас она – одно, а не успеешь глазом моргнуть – уже совсем другое.

Все, что есть, - все здесь, а больше ничего не бывает.

Я уже отделался и от вопросов, и от надежд на ответы. Тайны - вот единственное, что приносит истинное удовлетворение.

– У тебя не бывает такого чувства, будто ты все время исчезаешь и появляешься вновь? – спросил я Ленор.
– Я все время исчезаю. Но появляюсь ли? Не уверена. В новогоднюю ночь мне иногда кажется, что вот придет новый год и прикроет меня еще каким-нибудь «я», и под ним будет незаметно, что я исчезла.
– Новым «я»?
– Да нет, разве я на что претендую? Сойдет и подержанное… два-три аккуратных владельца… Хоть какое.

Не нравится - идите себе с Богом. Или с чем еще вы там ходите.

– Теперь мы вместе.
– Надолго?
– Отныне и впредь, – пообещал я.
– Отныне и докуда впредь?
– Докуда бы ни было, – сказал я.

Что мне в тебе больше всего нравится, - сообщила она мне, - так это то, что ты сделаешь меня несчастной.

Старик потягивал пиво, а у ног его храпела дряхлая бультерьерша.
- Знакомьтесь, это Квини, - представил ее старик. - Здесь родилась, здесь и выросла. Вкалывала всю жизнь за троих.
- Чем занималась? - спросил я.
- Смотрела. Ждала.
- Чего?
- Пока дела пойдут на лад.
- Да, работенка та ещë.

" - Вы верите в призраков?
...Только в тех, что обитают в сознании, незримо для прочих. И повторяют то, что они когда-то говорили и делали, снова и снова."

А если два человека лелеют одну и ту же иллюзию,то она для них остается реальностью,пока не рассеется, так ведь?

Помешанное на подробностях солнце увлечённо перебирало каждую морщинку и пору, каждый усик и прыщик на лицах туристов, поглощающих кока-колу и минералку, кофе и чай, хот-доги и мягкое мороженое, выхлопные газы и культуру.

Жизнь - это просто миска черешен. Улыбнись, не гляди так строго: загадок в жизни без того слишком много.

Одиночество, подумал я, - вот оно, исконное, без прикрас, состояние человека. А прочее - лишь приправа.