Оле-Лукойе. Сказки

Мёртвые никому не делают зла, не то что живые злые люди. — "Дорожный товарищ".

Вообще каждая из сестёр была в восторге от того, что видела в первый раз, — всё было для них ново и поэтому нравилось; но, получив, как взрослые девушки, позволение плавать повсюду, они скоро присмотрелись ко всему и через месяц стали говорить, что везде хорошо, а дома, на дне, лучше. — "Русалочка".

...рос розовый куст, да какой красивый! Цвел он только раз в пять лет, и распускалась на нем одна-единственная роза. Зато сладок был ее аромат, понюхаешь — и сразу забудутся все твои горести и заботы.

If only I had enjoyed it while I could. It's over, it's over!

I heard it on the happiest evening of my life, but back then I didn't realize how happy I was!

«- А Снежная Королева не может войти сюда? - спросила девочка.

- Пусть-ка попробует! - сказал мальчик. - Я посажу её на теплую печку, вот она и растает».

Избушка до того обветшала, что готова была упасть, да не знала, на какой бок, потому и держалась

О несчастных и счастливых, о добре и зле.

- Н-да, - сказал старый тролль, - лихо у них получается! Ну, а что они еще умеют делать, кроме как плясать, задирать ноги да крутиться волчком?

- Сейчас увидишь, - сказал лесной царь и вызвал младшую. Это была самая красивая из сестер, нежная и прозрачная, как лунный свет. Она положила в рот белую щепочку и стала невидимой, вот что она умела делать!

Однако Доврский тролль сказал, что не хотел бы иметь жену, умеющую проделывать такие фокусы, да и сыновьям его это вряд ли придется по вкусу.

И вот из ларца появился соловей и запел так чудесно, что нельзя было сейчас же найти какого-нибудь недостатка.
— Superbe! Charmant! — сказали фрейлины; все они болтали по-французски, одна хуже другой.

Северный олень рассказал лапландке всю историю Герды, но сначала рассказал свою собственную — она казалась ему гораздо важнее.

Когда стояла зима и снег лежал вокруг искрящейся белой пеленой, частенько являлся вприпрыжку заяц и перескакивал прямо через елочку – такая обида! Но прошло две зимы, и на третью елка так подросла, что зайцу уже приходилось обегать ее кругом.

«Ах! Вырасти, вырасти, стать большой и старой – лучше этого нет ничего на свете!» – думала елка.

Сила - в її дивовижно чистому дитячому серці.

Мати надавала їй по носі щиглів, аж ніс почервонів, але все це робилося з великої любові.

- Тут, в цій країні, є прринцеса-корролівна, така ррозумна, що й сказати несила. Вона пррочитала геть усі газети і вже навіть устигла забути все, що пррочитала, - оттака ррозумна! А недавно вона виррішила вийти заміж. Вона хотіла мати чоловіка, який умів би підтрримувати ррозмову, а не такого, що вміє тільки пишатися, бо це дуже нудно.

Кай увесь тремтів і хотів був проказати молитву, проте в голові крутилася тільки таблиця множення.

- Никто и не заметил,как живой соловей вылетел в открытое окно и унесся в свой зеленый лес.

• Что же это,однако,такое,- огорчился император, а придворные назвали соловья неблагодарной тварью.
• Лучшая-то птица у нас осталась!-сказали они, и искусственному соловью пришлось петь в тридцать четвертый раз.

«— Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди и звери? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас занимать ей силу, ее сила в ее сердце, в том, что она невинный милый ребенок.»