Тропа звериных слов. Пространственно ориентированные культурные коды в индоевропейской традиции

В книге предложен инновационный подход к исследованию самых разных культурных феноменов, свойственных индоевропейскому кругу культур. Скифский "звериный стиль" и русский мат, культура древнегреческого застолья и нравы архаических воинских сообществ, природа спортивных состязаний и культурных кодов, лежащих в основе классических литературных традиций, - каждое из этих явлений становится предметом заинтересованного антропологического анализа, в результате которого все они начинают складываться в е...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

14 оценок

5
57%
4
36%
3
7%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 15Хотят прочитать 93

Рецензии

linde3 мая 2012 г.
Решила прочитать эту книгу чтобы выяснить почему люди ругаются матом, попутно узнала много нового. Книга делится на 3 части: 1-я про скифов, 2-я про греков, 3-я архаика и современность, там про все подряд. В первой части подробно разбирается культура, жизненный уклад мужских воинских сообществ скифов, анализируются изображения на украшениях и амфорах, в греческой то же самое только про греков, детально разбирается «Илиада».
Пара слов об авторе, это известный переводчик, он переводил Лоренса Даррелла и Гертруду Стайн, и в этой ученой книге написал немного о своих любимцах.
Я наконец-то узнала зачем люди на свадьбах посыпают чем-то брачующихся, почему нельзя ничего передавать через порог, отчего зайца сделали пасхальным символом и многое другое.
Про мат я узнала тоже. Русский мат – это «песья лая» исключительно мужской речевой код, у немцев самые страшные ругательства - копрологические, а у англичан и то и другое.
Особенно понравилось: "мертвая охота" из 50 удавленников на конях набитых сеном; скифы, воющие от удовольствия в конопляной бане; гомосексуальные пары отважные в бою; садовая скульптура у древних греков в виде человека с приапическим фаллосом, обещающая кару всем кто будет воровать яблоки; человек который плюется – демонстрирует свою лютость типа он бешеный и у него идет пена изо рта, а также маркирует территорию, на которую претендует.
Читала с большим интересом, хорошая книга.
Вот этой Пекторали из Толстой Могилы уделено много внимания в первой части:
Читать далее
12
782
Anonymous31 октября 2014 г.
Дайте мне ещё таких книжек, где через каждое слово встречается "хтонический", а через каждые два - ещё и "хюбрический"! Можно сказать, осуществилась моя мечта, прикоснулась к великому, а именно к вот этой вот культурологии через филологию. Я, пять лет учившая математику и базы данных, взиравшая с благоговением на девочек-филологинь и соцантропологисток, могла только мечтать о таких погружениях в словоблудие. И вот - настал и мой черёд. В рамках расширения кругозора дошла до научпопа не физического или биологического.
Основная идея книги, красным швом идущая через главы и века, это теория Дикого поля. В давние времена племена, которые принято считать чисто кочевыми, оказывается, функционировали по сезонному принципу. А именно: на полгода неженатые мужчины, младшие сыновья, которым не досталось в наследство своего хозяйства, уходили вместе со скотом в общее дикое поле, тогда как дома на земле оставались женщины, дети и домовладельцы. В чисто мужском коллективе были свои законы, законы волчьей стаи, свой лексикон, своя мифология. Проходили века, а подобная субкультура Дикого поля продолжала существовать в любой цивилизации. Автор начинает со скифов, расшифровывая для нас погребальное золотое украшение, затем переходит на греческую культуру и завершает современной Россией. О да. Мне ещё на скифской части показалось знакомым это ощущение перехода из культуры "домашней" в "дикую". Я же недавно ездила в Россию. То самое ощущение, когда привычные законы действовать перестают, когда слОва недостаточно, а чужому верить нельзя, а кроме того, надо внимательно следить за кошельком, а полицейских на всякий случай опасаться. Так вот, автор говорит, что эта аналогия абсолютно не случайна, а вовсе даже намеренно сия культура прививалась с самого начала СССР и успешно продолжает функционировать.
Про скифов очень интересно, но объяснения сюжетов "Илиады" и того интереснее. Что на самом деле произошло между Агамемноном и Ахиллом? А на что обиделся Аякс? Никогда бы не подумала, как всё сложно и каковы на самом деле акценты трагедии (которую я, естественно, не читала, а только знакома с сюжетом по вольным изложениям).
Немножко нелепо выглядят запихнутые в конец статьи о Гертруде Стайн и о переводе иностранной литературы. Кто не знает - автор именитый переводчик с английского серьёзных произведений не для каждого. Несмотря на то, что сами по себе статьи очень интересные (уже бегу читать Стайн), к Дикому полю они не имеют никакого отношения и впихнуты исключительно в качестве бонусов.
С моей стороны было очень хюбрически взяться за книгу подобного рода. Зато я теперь хтонически подкована в области, где моя нога прежде не ступала. А кроме того, я наконец-то осознала, что Эдду, ирландские повести о Кухулине, Махабхарату и прочие истории из доисторических времён понять с моим образованием не представляется никоим образом возможным и мне необходимы мнения вот таких вот мэтров, чтобы они мне по полочкам раскладывали.
Читать далее
10
1K

Все рецензии

Цитаты

Animula22 апреля 2024 г.
... даже металлические памятники королям и полководцам (героям!), устанавливаемые на городских площадях, обретают однозначно прочитываемую кодировку, связанную с позой коня.

Конь, у которого все четыре ноги стоят на постаменте, несет на себе всадника, который умер в своей постели; если конь поднял одну переднюю ногу, значит, всадник был ранен в сражении; вздыбленный конь означает гибель всадника в бою (с видимым акцентом на
«агональности», «скорости» смерти как показателе, повышающем
героический статус).

Что, кстати, в очередной раз выводит нас на упомянутую базисную смысловую связку «судьба — скорость —
смерть — конь».

Читать далее
6
62
Animula9 мая 2024 г.
В конце советской эпохи только ленивый не считал своим священным долгом
походя пнуть ту навязшую на зубах мешанину из гуманистических
и большевистских ценностей, из Толстого и Брежнева, которая по прежнему выдавала себя за российскую культуру.

Большая часть
структурных одноходовок, используемых Сорокиным или Пелевиным, — всего лишь перепевы тех же одноходовок, традиционно угнездившихся в культуре советского анекдота.

Пелевинские центонность и полистилистика вполне отвечают западным постмодернистским стандартам — но только по форме, по сути же они рассчитаны исключительно на здешнего потребителя (что никогда и
не позволит Пелевину стать русским Павичем, не говоря уже о русском Эко).

А еще у нового русского постмодерна (и не только у литературного — кинематограф здесь даже более показателен) из-за всех непременных «как у Тарантино» и «как у Павича» обязательно торчат ослиные уши вдохновенной проповеди: прямого
авторского высказывания, унаследованного от базисных, постромантических, по существу, традиций русского XIX века, русского
рубежа веков и русского же века ХХ.

Чаще всего они бывают замаскированы под стеб или чернуху, но суть от этого не меняется.

Читать далее
5
84
Animula7 мая 2024 г.
Европе было не впервой отыскивать в античности обоснование собственных идей и иллюзий, вчитывать в древний текст современные смыслы и подпиливать цитаты под заказ.

Любой, кто читал Ювенала, знает, что максима насчет здорового тела и здорового духа в оригинале звучит несколько иначе.

Это не утверждение, а едва ли не безнадежное пожелание тупым современным Ювеналу атлетам профессионалам: нужно молиться, чтобы в здоровом теле был еще и здоровый дух.

Поэтому когда барона де Кубертена обвиняют в попытке механистически пересадить на современную
европейскую почву некий греческий феномен, обвинения, в общем-то, бьют мимо цели: возрожденные олимпиады к Олимпийским играм VIII—VI веков имели столько же отношения, сколько
новенький голливудский блокбастер «Троя» — к Гомеру или к
реальным историческим событиям конца XIII века до н.э.
Сохранен ряд имен и названий; все остальное — добротный надежный XIX век. Барон прививал оливу к груше: и привил.

Читать далее
5
76