Барды

И я лежу, смотрю, как остывает
Над минаретом синяя звезда.
Кого-то помнят или забывают,
А нас и знать не будут никогда...

Феномен авторской песни еще только ждет своих будущих исследователей: наследие, оставленное нам поэтами-песенниками, безмерно, как океан...Лев Аннинский, знаменитый литературовед, делает первую попытку системного анализа и осмысления явления бардовской песни: начиная от истории ее появления и заканчивая детальным разбором наиболее ярких образцов творчества типичных представителей жанра, уделяя особое внимание мелодике стиха, ведь бардовская песня - это не только ее музыкальная наполненность....

Давно я не встречала книг, подобных этой, которые были бы написаны с таким уважением к родному слову. Мы не только попадем в святыя святых поэзии - самую ее сокровенную суть и смысл, мы напитаемся образами, метафорами самого автора. Так красиво написать о поэзии при всей глубине книги (видно, что проделана масштабная работа по систематизации и аналитическому разложению необъятного поэтического материала) - дорогого стоит.

Безусловно (да с этим никто и не спорит), понимание стихотворных моделей текста всегда субъективно, лично, уникально, как не может быть, наверное, двух абсолютно одинаковых видений и мироощущений. Тем интереснее наблюдать за тем, как Лев Аннинский препарирует до мельчайших частичек наиболее яркие лирические образцы типичных представителей жанра.

В своем научном труде он уделяет внимание не только тем именам, которые уже вошли в своеобразный отечественный золотой фонд поэзии: Галич, Высоцкий, Визбор, Вертинский, Ким, но, что мне показалось наиболее важным, он словно заново открывает, казалось бы. забытые или непопулярные имена: Михаил Щербаков, Вера Матвеева (не путать с Новеллой Матвеевой - это две талантливые однофамилицы), Михаил Анчаров, Виктор Луферов, Владимир Бережков, поэты, прошедшие Афганскую войну и отразившие пережитое в своих трагических строках.

Понимание лирики всегда глубоко интимно, для каждого она своя и о своем, но автору удалось переплавить личные впечатления и соединить их с объективным анализом. Это уже не одномерная поверхностная картинка, это взгляд в глубь процесса, понимание самых его основ и закономерностей.

5/5, несомненно, познавательное произведение (даже не одно - это сборник очерков, чем-то напоминающих эссе, посвященных тому или иному мастеру слова), а еще это наслаждение словом и таинством поэтических глубин.

Рекомендую любителям бардовского творчества и просто любителям поэзии: в книге вы найдете много чего интересного)

Какая была надежда на эту книгу, какая вера! Но Лев Аннинский, к сожалению и разочарованию, не оправдал моих ожиданий. В очерках о бардах везде какой-то сумбур, шатание. Он вроде пишет сначала интересно, а потом его, словно, переключает. Стихи разбросаны хаотично и невпопад.
Но я все-таки больше рада, что прочитала эту книгу. Люблю открывать для себя новые имена. И благодаря этой книге я открыла для себя новых бардов, новые имена - Михаил Щербаков, Вера Матвеева, Михаил Анчаров, Виктор Луферов, Владимир Бережков, Ада Якушева, но мне кажется, что им стоило уделить внимания побольше, чем рассказу о Высоцком, Визборе и Окуджаве, так как они "на слуху".
Вообще я очень люблю слушать бардовскую песню, мне они близки. Городницкий с его "Атлантами", Визбор "Милая моя", Окуджава - но у Окуджавы многое люблю!

Это стихотворение Александра Городницкого, которое мне очень понравилось.

***
Когда судьба поставлена на карту,
И темнота сгущается, грозя,
Припомним изречение Декарта:
Предмета страха избегать нельзя.

Ведь убежав, уносишь страх с собою.
Не лучше ли без ноши, налегке,
Навстречу нежелательному бою
Идти вперёд со шпагою в руке?

Испуг свой кушаком стяни потуже.
Назад не поворачивай коней.
Быть может, то, что породило ужас,
Лишь воздух и движение теней.

Когда душа от страха и от боли
Сжимается, на суше и морях,
Проявим любознательность и волю,
Преодолев незнание и страх!

1994

Аннинский пишет бойко, броско, с шутками-прибаутками, которые скорее раздражают, чем радуют. Уж больно незатейливые шутки. И от теоретизирования на этом фоне становится как-то тоскливо. Скучно. Муторно.
Дальше следуют портреты. Для меня показатель удачности портрета простой: узнаю ли я человека, который на нём изображен (если я его, конечно, знаю). И хочется ли с человеком познакомится, если не знаю. Так вот, не узнаю и не хочется. Это даже не портреты, а наброски. Видимо, написанные в разное время для разных печатных изданий (уж больно всё неровно), а потом сведённые в один том.
В результате - какой-то сумбур. Лица, лица, лица, огромная толпа, в которой отдельные личности теряются. Вместо музыки - гул, вместо стихов - набор строк. Какая-то формальность. Видимость. Бряц-бряц.

Только что прочла эту книгу. Когда самовыражение души делается сильнее и выше, чем все профессиональные барьеры, тогда душа их преодолевает с легкостью. Получается 4 в одном: текст, мелодия, голос и аккомпанемент. Они органичны, держат нас в своем плену. Так рождается новый жанр - авторская песня, а певец - бард, менестрель. А была еще аббревиатура КСП - клуб самодеятельной песни. Но народ все-таки выбрал слово бард. И Аннинский по праву называет предтечей бардов - Александра Вертинского, который проложил путь этому жанру. Классика жанра была создана сразу после смерти Сталина, как пишет Аннинский, "история шепнула: - Фас!" Гитара вышла из "мещанского" подполья, где она пылилась с фикусами, геранью и канарейками. Переселилась на интеллигентские кухни, где пели на посиделках, в подворотни, к таежным кострам.
Хотя Городницкий уточняет порядок появления авторской песни: "Мы начинали не с кухонь московских - с тундры скорее и с чахлой тайги". Потом появились магнитофоны, трехсотметровые катушки с записями. Я помню катушечный магнитофон "Комета", который купили родители и первые перезаписи с соседского магнитофона. Это был Булат Окуджава. Как же отличались его песни от советского официоза, который я слышала по радио. "По смоленской дороге", песня о шарике, "Часовые любви".... Потом был Высоцкий. А песни Городницкого, Визбора, Клячкина, Кукина мы пели в турпоходах. О каждом в своей книге Анненский рассказывает по-своему. Перед читателем разные люди, с разными судьбами, бесконечно талантливые, не вмещающие свое творчество ни в какие концепции, ни в рекомендации и рецепты, потому что настоящая душа не терпит рамок. Совершенно новая для меня информация о таком барде, как дед Охрим (Окриш) это Алексей Охрименко, Сергей Кристи, Владимир Шрейберг. В 1950 году они были безымянны и именно тогда родилась их песня о батальонном разведчике, которая распространялась как народная, потому что ее пели инвалиды в электричках и на вокзалах. "Венецианский мавр Отелло один домишко посещал...", "Ходит ГамлЕт с пистолетом, хочет ковой-то убить....это тоже их творения. И что интересно, когда спустя полвека их стали разыскивать, в живых оставался только дед Орхим (Охрименко), который ушел от нас в начале 90-х, но успел дать несколько концертов. Барды пели то, что ожидали люди. Они уловили их желания и дали народу, кто туристскую песню, кто блатную, а кто - полузабытый городской романс.
Кто-то совершенно незаслуженно присвоил книге тег "мыло", но при этом не оставил рецензии.
Вот ссылка на авторские песни. Там есть очень много чего и в хорошем качестве.
https://musvid.net/muscat/%C5%E2%E3%E5%ED%E8%E9+%CA%EB%FF%F7%EA%E8%ED/ Может быть кого-то потянет послушать.