А 259. Всплеск ярости

Проснувшись, я обнаружил, что кто-то, лежа на мне валетом, слизывает семя, анальные и вагинальные выделения с моего стремительно отвердевающего члена. Это была Сэди, и тогда я в свою очередь стал целовать и надраивать ей очко, и она одобрительно выгнулась. Ее попка отличалась интересной текстурой и своей мягкостью явно была обязана предыдущему опыту содомии. Затем я переключился на ее вагину. Раздвинув пальцами половые губы, я то целовал, то лизал ее клитор и пил из пушечки, то и дело выстреливающей струйкой нектара. Она, похоже, возбудилась от этого и принялась обрабатывать мой член с невиданной энергией. Ее груди скакали по моему животу, соски затвердевали от прикосновений к тазовым костям. Она умела делать его глоткой, умудряясь захватывать мой прибор целиком так, что снаружи оставалось уже немного. Когда мое возбуждение возросло, я раззадоривался, и амплитуда обратной секс-связи возрастала в геометрической прогрессии. Я успел осознать это, как она издала звуки «уух... уххх...», и начались неизбежные удары оргазменного приступа. «Уух, стх, ннн...», — выла она. Смысл был очевиден, но я заинтересовался ходом дальнейших событий и в интересах эксперимента продолжил куннилингвистический опыт, от чего ее оргазм все больше и больше усиливался — реальное извержение девичьего сока хлынуло из ее соковырабатывающих желез, и, упившись им, я все острее чувствовал неизбежность собственного оргазма. Бедная Сэди уже всхлипывала и тужилась, но все-таки храбро отсасывала, как вдруг она отчетливо вскрикнула: «НЕТ!» и поток мочи вырвался у нее из урины. Тут (а) чтобы она не обоссала весь диван, (б) из любопытства (в) не понимая, что делаю, будучи на грани самоуничтожения, начал глотать золотую струю. К моему приятному удивлению, она отличалась чудесным вкусом, напоминающим коктейль из подогретого вина с пряностями/шампанского, если такой существует, даже слегка шипело. Но получился фонтан, причем такой мощный, что я поперхнулся, мне залило глаза и нос, показалось, я прям на месте захлебнусь и умру, что впрочем не столь уж плохо, и тут она очень трогательно всхлипнула, я не устоял и пустил сссссструууююю ей в рот. Вышло тоже немало, но она величаво проглотила все и тщательно слизала остатки. Она явно не до конца контролировала собственные функции, поскольку тут же извергла мне на лицо говно, перепачкав меня зарядом, который я до этого в нее загнал. Жуткая иллюзия, что молофье, ушедшее в один конец, вышла прямо из противоположного. Разумеется, ее какашки пахли фиалками. Она обернулась, поцеловала меня и проговорила: «Извини, я не поняла, что произошло». А я ответил: «Радость моя! Радость моя!»