Цитаты из книги Drei Kameraden

Я знал, что говорю неправду, что сочиняю и лгу, но мне было безразлично - ведь правда была безнадежной и тусклой. И настоящая жизнь была только в ощущении мечты, в ее отблесках.

- Нет, мне кажется, мы живем в век консервов. - Консервов? Почему? Равик показал на газеты. - Нам больше не нужно думать. Все за нас заранее продумано, разжевано и даже пережито. Консервы! Остается только открывать банки. Доставка на дом три раза в день. Ничего не надо сеять, выращивать, кипятить на огне раздумий, сомнений и тоски. Консервы. - Он усмехнулся. - Нелегко мы живем, Борис. Разве что дешево.

Она спала, положив голову на мою руку. Я часто просыпался и смотрел на нее. Мне хотелось, чтобы эта ночь длилась бесконечно. Нас несло где-то по ту сторону времени. Все пришло так быстро, и я еще ничего не мог понять. Я еще не понимал, что меня любят. Правда, я знал, что умею по-настоящему дружить с мужчинами, но я не представлял себе, за что, собственно, меня могла бы полюбить женщина. Я думал, видимо, все сведется к одной ночи, а потом мы проснемся, и все кончится.

Я поглядел на неё. Она казалась мне существом из другого мира. Я совершенно не мог себе представить, кто она такая и как она живет.

- Тихо! Разрази вас гром!-послышался внезапно из тумана чей-то злобный голос. Минута растерянного молчания. Но Армия спасения привыкла к невзгодам. Хор зазвучал с удвоеной силой. - "Одному что в мире делать?"-запели женщины в унисон. - Целоваться, черт возьми!-заорал тот же голос.-Неужели и здерь нет покоя? - "Тебя дьявол соблазняет..."-оглушительно ответели ему. - Вы, старые дуры, уже давно никого не соблазняете!-мгновенно донеслась реплика из тумана.

- Вот видите,-сказал я Патриции Хольман,-и этого шального козла еще называют "последним романтиком"! Можете вы поверить, что он когда-то писал стихи?

- Унтер-офицер Ленц!-ответил я.-Стоять смирно, когда разговариваете со старшим! По-вашему, я сторонник двоеженства и дважды выдам машину замуж?

- Тот, кто только интересуется, еще не покупатель.

...Ведь никто из них не был проституткой по темпераменту; каждую привлекло к этому крушение мирового обывательского существования. Их тайной мечтой была супружеская постель, а не порок. Но ни одна никогда не призналась бы в этом.

У нее была пестрая кошка. Единственное ее достояние.

— Вы не танцуете? Позвольте, но что же вы делаете, когда идете куда-нибудь с дамой? — Устраиваю танец напитков в глотке. Получается неплохо.

Никогда, никогда и никогда не покажется женщине смешным тот, кто что-нибудь делает ради нее. Будь это даже самая пошлая комедия.

Добродетель, доброта, благородство... — Он махнул своей огромной ручищей. — Пусть все это будет у других. Тогда их легче обвести вокруг пальца.

Вырваться бы из этого бессмысленного отупения, бессмысленного вращения шарманки, - вырваться безразлично куда. Ох, эта жалкая мечта о том, чтобы хоть чуточку теплоты, - если бы она могла воплотиться в двух руках и склонившемся лице!

- Если б только знать, что потом. Ты веришь, что потом что-нибудь есть? - Да, - ответил я. - жизнь так плохо устроена, что она не может на этом заканчиваться.

Когда лежишь, полностью примеряешься с самим собой.

- Ты пустозвон. Пустозвон и краснобай. - Как и все мы. Все мы живем иллюзиями и долгами.

Aber ohne Liebe ist man doch eigentlich auch bloß 'ne Leiche auf Urlaub.

Но ведь без любви человек - не более чем покойник в отпуске.

Das menschliche Leben ist zu lang für die Liebe. Einfach zu lang. Das hat mir mein Arthur erklärt, als er abgehauen ist. Und das stimmt. Liebe ist wunderbar. Aber einem ist sie immer zu lang. Und der andere, der sitzt dann da und stiert. Stiert wie wahnsinnig.

Мы познакомились на фронте - служили в одной роте. Од- нажды, преодолев полосу заградительного огня, он принес мне на передний край письмо - думал, что оно от моей матери. Он знал, что я очень жду этого письма - мать должна была лечь на операцию. Но он ошибся - это была всего лишь реклама подшлемников из какой-то особой ткани. На обратном пути его ранило в ногу.