The Pit and the Pendulum / Колодец и маятник

У людей самых отчаянных, готовых шутить с жизнью и смертью, есть нечто такое, над чем они не позволяют себе смеяться.

Устал, смертельно устал от этой затянувшейся пытки

Внезапно менялся и голос — то дрожащий и неуверенный (когда Ашер, казалось, совершенно терял бодрость духа), то твердый и решительный… то речь его становилась властной, внушительной, неторопливой и какой-то нарочитой, то звучала тяжеловесно, размеренно, со своеобразной гортанной певучестью, — так говорит в минуты крайнего возбуждения запойный пьяница или неизлечимый курильщик опиума.

Глупо и опрометчиво судить, велика ли вещь
или мала, когда не имеешь мерки для сравнения.

Даже в могиле не все потеряно. Иначе не существует бессмертия.

Несмотря на страданья, человеческая природа требует еды.

Внезапность страданья, захват им жертвы врасплох — непременное условие чудовищных тюремных расправ.

Но бездна эта — что она такое? И как хоть отличить тени ее от могильных?

И в этом – воля, не ведающая смерти. Кто постигнет тайны воли во всей мощи ее? Ибо Бог – не что как воля величайшая, проникающая все сущее самой природой своего предназначения. Ни ангелам, ни смерти не предает себя всецело человек, кроме как через бессилие слабой воли своей.