Предки наши были умные, ловкие люди, где нельзя было брать силой и волей, они создали систему, она обратилась в предание — и вы гибнете систематически, по преданию, как индианка, сожигающаяся с трупом мужа

в роман все уходит — это не то, что драма или комедия — это, как океан: берегов нет, или не видать; не тесно, все уместится там.

Глупое слово: весело! Только дети и французы ухитряются веселиться

Такую великую силу- стоять под ударом грома, когда все падает вокруг,- бессознательно, вдруг, как клад найдет, почует в себе русская женщина из народа, когда пламень пожара пожрет ее хижину, добро и детей.

Дети- такие милые, грациозные от природы, смешные, добрые, хорошенькие!

• Есть и безобразные,- сказал Райский,- разве ты и их любила бы?..
• Есть больные,- строго заметила Марфинька,- а безобразных нет! Ребенок не может быть безобразен. Он еще не испорчен ничем.

— Кто вы такой? — сказала она строго, — и зачем лазите по чужим заборам?
— Кто я такой — до того вам нужды нет. А зачем лазаю по заборам — я уж вам сказал: за яблоками.
— И вам не совестно? Вы, кажется, не мальчик.
— Чего совеститься?
Он усмехнулся.
— Брать тихонько чужие яблоки! — упрекнула она.
— Они мои, а не чужие: вы воруете их у меня!
Она молчала, продолжая смотреть на него с любопытством.
— Вы, верно, не читали Прудона, — сказал он и взглянул на нее пристально.

Мысленная работа совершается у него тяжело: когда он старается выговорить свою мысль, то помогает себе бровями, складками на лбу и отчасти указательным пальцем.

Поглядевши вокруг себя, он вывел свое оригинальное заключение, что служба не есть сама цель, а только средство куда-нибудь девать кучу люда, которому без нее незачем бы родиться на свет. И если б не было этих людей, то не нужно было бы и той службы, которую они несут.

ему ли, прожженному опытами, не знать, что все любовные мечты, слезы, все нежные чувства -- суть только цветы, под которыми прячутся нимфа и сатир?..
Последствия всего этого известны, все это исчезает, не оставляя по себе следа, если нимфа и сатир не превращаются в людей, то есть в мужа и жену, или в друзей на всю жизнь.

— И никакой гибели нет, мне нужно видеться, чтоб... расстaться...
— Чтоб рaсстаться — не надо видеться...

Вы всё шутите, а ни жизнью, ни искусством шутить нельзя. То и другое строго: оттого немного на свете и людей и художников...

"Всё учитесь: со временем!" - думал Райский. А ему бы хотелось - не учась - и сейчас.

Страсти мешают жить. Труд- вот одно лекарство от пустоты.

Только великие души перемогают с такой силой тяжелые скорби, — думал он. — Им, как орлицам, даны крылья летать под облаками и глаза — смотреть в пропасти. И только верующая душа несет горе так, как несла его эта женщина — и одни женщины так выносят его!

— Свободный, разумный и справедливый поступок — втихомолку! Долго ли мы будем жить, как совы, бояться света дневного, слушать совиную мудрость Нилов Андреевичей!..

Ребенок не может быть безобразен. Он еще не испорчен ничем.

Доктора только и знают, что вон отсюда шлют: далась им эта сидячая жизнь — все беды в ней видят!