Эмма. Любовь и дружба

«Хайбери – обширное и многолюдное селение, только что не город, коего часть, несмотря на отдельную лужайку возле дома, живую изгородь и название, составлял Хартфилд, - не мог ей предложить равных» стр.7

«Эмма Вудхаус, красавица, умница, богачка, счастливого нрава, наследница прекрасного имения, казалось, соединила в себе завиднейшие дары земного существования и прожила на свете двадцать один год, почти не ведая горестей и невзгод»стр.5

Когда бы я любил вас меньше, то мог бы больше сказать.

Голдсмит учит, что коль красавица запятнала себя грехопадением, ей ничего не остается, как умереть, — это средство обелить себя столь же действенно, когда красавица запятнана самодурством.

— Я вас не стану бранить. Предоставляю это вашему внутреннему голосу.

— И вы доверитесь такому льстецу? Разве моя тщеславная душа когда-нибудь скажет мне, что я не права?

— Я не тщеславной стороне вашей души доверяюсь, а серьезной. Если первая собьет вас с пути, то вторая скажет вам о том, я уверен.

Мы не способны даже намекнуть своему собеседнику, что знаем о нем нечто неприятное, хотя совершенно свободно говорили об этом всего час назад.

Знаете ли, замужние дамы… в общем и целом судьба настроена против них. Они слишком заняты по дому и часто вынуждены забросить занятия музыкой.

Не откладывай. Раз это все равно следует сделать, значит, чем раньше, тем лучше.

Так всегда бывает рара: одна половина мира не понимает того, в чем находит удовольствия вторая.

Он никогда не бывал несчастлив: от этого, даже во времена первого брака, его уберегал склад характера, однако теперь, во втором браке, ему предстояло изведать, сколь усладительно общество женщины благомыслящей, не поддельно добросердечной, обрести приятнейшее свидетельство тому, насколько лучше, когда вы выбираете, а не вас выбирают; когда вы не испытываете чувство благодарности, а сами внушаете его другим.

ежели женщина сомневается, принять ли ей предложение, ей следует, конечно же, ответить отказом. Коль скоро она не решается сказать "да", ей следует напрямик сказать "нет".

Едва лишь рукопожатие, и притом самое сердечное, состоялось, как появился Джон Найтли и последовали скупые, в истинно английском духе: «Здравствуй, Джордж» и «Джон, как поживаешь», скрывающие под видимой невозмутимостью, едва ли не равнодушием, глубокую привязанность, которая в случае надобности побудила бы каждого из них сделать ради другого все на свете.

Как всем нам известно, обсуждать человека за глаза - одно дело, беседовать с ним лично - совсем другое. В общении между собой мы все ощущаем влияние чего-то выходящего за границы простой учтивости, чего-то, что усвоено нами раньше. Говоря с человеком, мы не позволим себе тех неприятных намеков, которыми, вероятно, сыпали часом раньше.

Дамы обменялись взглядами, которые, вероятно, означали: "Мужчины никогда не видят, где чисто, где грязно", а джентельмены, быть может, подумали каждый про себя: "Вечно женщины что-нибудь выдумывают и тревожатся понапрасну".

Тщеславие, не подкреплённое умом, выходит для его обладательницы боком.