The Return of Sherlock Holmes

Всякая задача становится ребячески простой, когда её объяснить...

– У вас есть для меня какое-то интересное дело?
– О нет, мистер Холмс, ничего интересного!
– В таком случае, расскажите.

Таким образом, сегодня, в два часа дня, я очутился в своей старой комнате, в своём старом кресле, и единственное, чего мне оставалось желать, это чтобы мой старый друг Уотсон сидел рядом со мной в другом кресле, которое он так часто украшал своей особой.

— То, что изобретено одним человеком, может быть понято другим.

Увы, я всего только ученый, человек, парящий в заоблачных высотах. И я ничего не понимаю в практической жизни.

Я последую старому моему правилу: отдавать предпочтение тем случаям, которые представляют интерес не с точки зрения чудовищности преступления, а с точки зрения тонкости и драматической неожиданности его раскрытия.

Его преосвященство — продукт отечественного производства.

— Женщин вообще трудно понять. Вы помните одну, в Маргете, которую я заподозрил по той же самой причине. А потом оказалось, что волновалась она, потому что у нее не был напудрен нос. Как можно строить предположения на таком неверном материале? За самым обычным поведением женщины может крыться очень многое, а ее замешательство иногда зависит от шпильки или щипцов для завивки волос… До свидания, Уотсон.

Возможно, что, когда человек развил в себе некоторые способности, вроде моих, и углубленно занимался наукой дедукции, он склонен искать сложные объяснения там, где очевидно напрашиваются более простые.

Работа — лучшее противоядие от горя, дорогой Уотсон, — сказал он, — а нас с вами ждет сегодня ночью такая работа, что человек, которому удастся успешно довести ее до конца, сможет смело сказать, что он недаром прожил свою жизнь.

Личная месть бывает иногда справедлива.

Это король всех шантажистов. Да поможет небо мужчине, а ещё больше женщине, чьё доброе имя окажется во власти Милвертона. Завладев их тайной, он будет их жать и жать с улыбающейся физиономией и каменным сердцем, пока не выжмет досуха. Он в своём роде гений, и в честной торговле его марка прославилась бы.

Ведь этот день и два следующих Холмс был упорно молчалив, как сказали бы его друзья, и мрачен, как сказали бы все остальные.

- ...вы трое- то есть вы, Уильямсон, вы, Каррутерс, и Вудли - приехали из Южной Африки в надежде на...

• Ложь номер один! - закричал священник.- Я увидел из в первый раз два месяца назад и никогда не был в Африке. Скушайте, дорогой мистер Не-суйте-нос-в-чужие-дела!
• Да, мы познакомились только два месяца назад, - сказал Каррутерс.
• Хорошо, значит, вы двое приехали из Африки. Его преосвященство - продукт отечественного производительства.

Каждая задача делается детски простой, когда ее объяснят вам.

Я считаю более благородным обмануть английские законы, нежели свою совесть.

Признаюсь, Уотсон, я всегда думал, что из меня вышел бы замечательный преступник. И вот наконец такая блестящая возможность!

— Работа — лучшее противоядие от горя.

Вы вот как должны смотреть на это: я лицо неофициальное; Хопкинс — лицо официальное. Я имею право действовать по личному усмотрению, он — нет. Он должен давать ход всему, что знает, иначе он изменит служебному долгу.

— Я о вас слышал, мистер Шерлок Холмс, и представляю, чем вы занимаетесь. Подобный род деятельности я не одобряю никоим образом.
— В этом, доктор, с вами согласится каждый преступник в Англии, — сдержанно сказал мой друг.