Амазонки авангарда

Предположим, что я, Н.С. Гончарова, 40 лет, художница и некрасивая женщина, на слово поверила, что все в моей жизни зависит от моей воли или, вернее, от того, насколько я позволю вмешиваться в мою жизнь инстинкту театральности. Передо мной, таким образом, открывается обширный выбор масок. Естественно, я протягиваю руки к самой удивительной и самой красивой, на выбор - Клеопатра, Елена. Нет, почему-то эти маски не подходят, а ведь всякой женщине хочется быть самой желанной, самой красивой. Но, может быть, можно довольствоваться маской 16-летней девушки - нет, не выходит, соседи смеются. Может быть, можно взять роль Отелло, вообразить себя влюбленной в Евреинова и убить его и его жену - нет, не выходит, сажают в тюрьму и насильно заставляют играть роль полосатого каторжника или торжественно отрубают голову утром на маленькой площади на бульваре Арраго, в укромном местечке около тюрьмы, и таким образом заставляют надолго играть роль покойника. <...> Но, может быть, я все же могу превратить себя в авиатора. Jean P. летит завтра на новом аппарате, я попрошу его взять меня с собой. Это приятель, не слишком близкий друг, и я решаюсь во имя театральности сбросить его во время полета, т.к пробовать летать, управлять машиной он мне не позволит, таким образом, я устрою ради своего инобытия его бытие, и улечу к Северному полюсу, и буду жить там с эскимосом Мануком, его ребенком, прелестной женой и свояченицей. Какого еще инобытия? - Сказано, сделано.

Гончарова Н.С [Дневник. Начало 1920-х] в статье А.Г. Лукановой "Гончарова и Евраинов"