Актовый зал. Выходные данные

Херманн Кант «Выходные данные»

Не люблю ощущение, когда после прочтения книги отсутствуют какие-либо значимые эмоции. Нет ни положительных, ни отрицательных. Есть только равнодушие, тупое равнодушие. Как-то пусто внутри от бесцельно потраченного времени, потому что только одна мысль буравит мозг: «Ну ок, ну ок, ну ок. Прочитал и забыл. Обидно». Книга «Выходные данные», рассказывающая об истории жизни и творчества главного редактора еженедельного журнала «Нойе берлинер рундшау» Давида Грота, является безнадёжно устаревшей в две тысячи девятнадцатом году. Хоть и показывает через жизнь главного героя три эпохи: гинденбургскую, нацистскую, ГДР-скую. Понятное дело, что особый акцент делается на варварстве и ужасающей преступности второй и жизни и вере в «нового» человека в счастливом будущем третьей. Она была актуальна во времена противостояния социалистического «Востока» и капиталистического «Запада», так как в романе много размышлений о месте человека в партии и системе, о самой партии, о социалистическом строе и его преимуществе перед капитализмом. Ведь путь, который прошёл Давид от подмастерья и курьера до главного редактора и, может быть, министра, так хорошо знаком нашим советским предкам и нам по, например, фильму «Москва слезам не верит». Из низов на самый верх у всех есть шанс пробиться — идеальная карьерная лестница в социалистическом государстве.

«У людей частенько бывает муторно на душе: им не хватает знания того, чего им не хватает...»

Что, правда, актуально и сейчас, так это проблематика места человека в выбранной профессии, его личностный выбор. Ведь когда человек нашёл себя в чём-то одном, а ему предлагают другое, то как быть? Он нашёл своё призвание в работе главным редактором, он любит её, лелеет, хорошо знает все тонкости занимаемой должности и может направить в нужное русло молодёжь, а ему приходит предложение стать министром. Ему хочется остаться на своём прежнем месте работы, он пугается самой мысли стать министром, но в то же время ему неудобно отказывать людям, лоббирующим новое назначение, ведь не спроста же это происходит. Эта вечная дилемма между синицей в руках и журавлём в небе. А также терзания о том, где он сможет принести наибольшую пользу обществу. Чуете, чуете, да? Что же выберет Давид Грот? На этом конфликте и строится вся фабула произведения. Читателю будет показана сорокалетняя жизнь Давида (история его имени весьма примечательна и трагична), начиная с детства, когда ему пришлось пережить много нехорошего, связанного с нацистами и их правлением — о судьбе отца и гонений из-за собственного имени), и далее: курьерская юность, репортёрская зрелость, мудрость главного редактора... Познакомившись с ним, сопроводив его на жизненном пути, мы узнаем какое в итоге решение он принял.

«Разве работа перестаёт быть радостью, если она не забава, а обязанность?»

Данный роман Херманна Канта мало того, что по большей части старомоден и неактуален, так он ещё чрезвычайно сложен — читать его местами неимоверно тяжело. А всё из-за излишней детализации всего и вся; из-за избыточного множества вставных эпизодов, которые не всегда имеют прямое отношение к сюжету; из-за нагромождения этих эпизодов в одной главе или в рамках одной истории (например, история, сделанной женой Франциской сразу после рождения сына Давида, фотографии потянула за собой историю препирания главного редактора с одним из своих репортёров, которая в свою очередь потянула историю с настоящим партсобранием и партсобранием, происходившим в голове главного героя, с Давидами разных возрастов из-за дилеммы по поводу участия Фёдора Габельбаха в позорном действе одна тысяча девятьсот тридцать третьего года, за которой в свою очередь возникли две не совсем приглядные истории, произошедшие с Давидом Гротом, из-за которых, по мнению «головных» Давидов он не мог судить и осуждать заведующего отделом фотографии Габельбаха); из-за того, что часто монологи и размышления героев и героинь переплетаются с монологами и размышлениями автора и ты думаешь: «Ну зачем, зачем здесь это? Хватит, хватит уже вторгаться со своими неуместными и лишними размышлениями в текст»; из-за тягучей затянутости этих самых монологов и размышлений, которые под частую было просто скучно читать; из-за царапающей глаза нелинейности повествования, которая часто просто бесила, потому что хронология рассказа зачастую важна, особенно если автором показывается целая жизнь одного или нескольких персонажей (а если писатель хочет «скакать» во времени, то неплохо было бы это сделать гармонично и интересно); из-за своего пафоса.

«Член партии может сесть в грязнейшую лужу, если возомнит себя умнее партии...»

Что спасает этот роман, так это многочисленные персонажи, многообразие характеров героев, истории из их жизни: рассказы о коммерсанте-железнодорожнике Рихарде Кисте и его ЗАКОПЕ; о появлении в журнале главреда Херберта Блёка и его споров с редакцией; о Йохене Гюльденстерне и Туре; о молодой Франциске, её брате и о том, почему она стала фотографом; о знакомстве и тяжёлых отношениях Давида и Фран; о разных забавных и не очень приключениях месье Грота. Содержание и эмоциональная глубина некоторых из этих самых так называемых вставных эпизодов — они хороши, интересны, занимательны и познавательны сами по себе, но не тогда, когда из них пытаются слепить целостный роман, причём создавая мешанину в хронологии сюжета, описание взаимоотношений между разными героями и тонко расставленные акценты в диалогах, переплетение разных судеб, неплохо и довольно развёрнуто показанное функционирование журнала с государственной спецификой.

«Как всегда, во всём виноват дождь. Дождь наводит весёлый беспорядок. Дождь углубляет и высветляет краски, смешает световые блики. Дождь подходит едва ли не к любым волосам, но в один прекрасный день ты делаешь открытие — больше всего он подходит к коротким чёрным и к серым глазам...»

Писателю в данном произведении присущи язвительность и юмор, сарказм и сатира, обстоятельность образов и подчеркивание характерных определённому герою черт. Хоть на страницах книги и просматривается тема воспитания, потому что главный герой постоянно встречал людей, которые его чему-то учили, мне не удалось вычленить то, как они повлияли на характер и убеждения Давида Грота. Вот он какой есть вначале, таким же остаётся и в конце. Он практически не меняется на всём протяжении повествования, нет развития херра главного редактора и как персонажа, и как человека. Он как картонка. И это минус. Существенный. А вот все остальные значимые герои живые, их образы прорисовываются в голове и стоит только закрыть глаза, как тут же в воображении возникают очаровательная супруга Фран и суровая редактриса Йоханна Мюнцер, статный коллега Фёдор Габельбах. Они прекрасны и замечательны. Но как по мне, даже им не удалось вытянуть роман на необходимую высоту. Слишком уж он вышел раздробленным по хронологии, разрозненным по эмоциям и не цельным по восприятию.

Рецензия написана под музыку Auferstanden aus Ruinen, Ernst Busch — Lied der Partei, Uschi Brüning — Komm In Die Stadt.

Плавные, перетекающие из одного в другое воспоминания и рассуждения Роберта Исваля, ныне журналиста, а в прошлом студента РКФ (рабоче-крестьянского факультета). Он вспоминает забавные и не очень студенческие будни, своих друзей, пытаясь параллельно составить речь на закрытие этого самого РКФ. Попутно он решает навестить старых товарищей и разрешить прошлые недоразумения. Навещает он их в основном в своей голове, личные встречи и разрешения недоразумений пролетают быстро и слишком легко.

Книга изобилует возвышенными речами и восторженным социализмом. И если начало мне всё-таки нравилось, то чем дальше, тем зануднее всё становилось.

Есть неразрешенная драма из прошлого, так сказать незакрытый гештальт, но он какой-то блеклый.

Среднее произведение, не слишком захватывающее или интересное, сильных эмоций тоже не вызвало. Была пара смешных моментов - на этом и всё.

«Будь ты мертв, как многие другие, ты мог бы здесь валяться, но раз ты жив – так живи, двигайся, работай, мысли, учись».

Почему я решила прочитать «Актовый зал»? Потому, что его написал Кант. Герман, не Иммануил. Но все равно забавно было отвечать тем, кто спрашивал, что я сейчас читаю, что я читаю Канта. Да-да, про максиму.

А книга оказалась очень хорошая. Из тех историй, которые о жизни. И жизни, с одной стороны, обычной: у всех ведь есть одноклассники, друзья, семья. С другой стороны, такую жизнь еще поищи: в послевоенное время, пропитанную идеологией. И главный герой вроде бы обычный немецкий журналист. Роберт Исваль, 36 лет. Живет с женой и сыном в Берлине. Однако он в свое время был помощником электрика, не получил полного среднего образования, служил в армии, немного воевал и много был в плену. В лагере стал антифашистом, а потом социалистом. Окончил рабоче-крестьянский факультет (РКФ), новинку конца 1940-х годов, давший ему возможность поступить в вуз и обрести другую профессию. И часть жизненного пути этого Роберта Исваля описана в романе «Актовый зал».

Книга состоит из воспоминаний, перемежающихся зарисовками из настоящего. Но о чем бы ни шла речь, Роберт постоянно рассуждает, оценивает события и себя. Он действительно мыслящий человек. И не чужд иронии и самоиронии. Разумеется, его рассуждения идеологизированы, но я не воспринимаю это как топорную пропаганду. Каждый имеет право на убеждения, особенно если пришел к ним такой ценой. Вряд ли бывший военнопленный от нечего делать заинтересовался коммунизмом, к этому его подтолкнули обстоятельства.

В романе есть несколько линий. Часть связана с оценкой поступков героев с политической точки зрения. Особенно это касается тех, кто сбежал в «другую Германию». Роберт пытается понять, чем руководствовались его родные и друзья, но, честно говоря, у него это плохо получается. Однако и осуждает он их не от чистого сердца. Самые интересные линии связаны с личными переживаниями героя. Его любовью к дочери пастора. Знакомством с друзьями и их совместным опытом учебы, публичных выступлений, общественной деятельности. Дружбой и взаимовыручкой. И главное – любовью к Вере, бывшей швее, студентке РКФ и жене Роберта, и сложными взаимоотношениями с лучшим другом, Гердом Трулезандом. Постепенно перед нами разворачивается история того, как Роберт сближался с Гердом, как заинтересовался Верой, как не хотел поддаваться своим чувствам и как наломал дров в самом конце обучения на факультете.

Один эпизод мучил героя десять лет.

К счастью, возобновление знакомств с товарищами по РКФ принесло Роберту успокоение.

Мне понравилось то, что герой романа получился настоящим. Не картонной агиткой, а человеком с прошлым, недостатками и достоинствами. Небольшие эпизоды с чтением на табурете, выдачей очков, концертом Баха, реакцией на наводнение в Гамбурге и другие сделали характер выпуклым и узнаваемым. А сама книга написана, на мой вкус, отлично. В самый раз описаний и рассуждений. Она мне показалась в своем роде кинематографичной. И это иронично, ведь сам Роберт Исваль был против того, чтобы снимать кино о прошлом студентов РКФ. Но это было бы достойное советское кино.