Цитаты из книги Лирика

Если родится цветок, в садах огороженных скрытый, Он неизвестен скоту, никаким не тревожим он плугом. Дождик питает его, ветерок обвевает и солнце Делает сильным. И мил он юношам, девушкам мил он. Но лишь увянет цветок, подорванный тоненьким ногтем, Юношам больше не мил, и девушкам больше не мил он. Так же бывает и с девой: не тронута - ближним любезна. Но лишь невинности цвет непорочное тело утратит, Юношей к ней не влечет, и она не любезна подругам.

Нас победят, и по праву: ведь любит победа старанье.

В наших же думах - одно, а слух обращен - на другое.

Любят притворно бранить тебя незамужние девы, Можно ли то им бранить, к чему молчаливо стремятся?

Абстрактная и ни к кому не обращённая лирика появилась в новое время, а утвердилась только в эпоху романтизма.

Центростремительность Рима хороша видна на фоне центробежности Древней Греции, где одни поэты постоянно передвигались по всей эллиноговорящей территории, а другие – могли никогда не выезжать из родного города.

Ведь в конечном счете все мы непроницаемо замкнуты в своем внутреннем мире и воссоздаём чужой лишь по своему произволу, "яко зерцалом в гадании".

По обычаю, каждый влюбленный должен был иметь поверенного, который выполнял различные поручения.

Правовое мышление римлян предполагало между любящими обязательный договор (едва ли не письменный). Верность рассматривалась как долг по договору.

Волопас – не кто иной, как вознесенный на небо Икарий, отец Эригоны. Эригона, не вынеся его смерти, повесилась и вслед за ним стала созвездием Девы.

Луна, по преданию, периодически отдается прекрасному пастуху Эндимиону на горе Латм в Карии, отчего происходят новолуния и лунные затмения.

Здесь Катулл довольно подробно и со знанием дела описал процесс прядения.

Любовь у греков, а после Катулла и у римлян, считалась общественным достоянием, а укрывательство оной неуместным.

Неоднократно филологами предпринимались тщетные попытки выстроить из любовных стихотворений Катулла, прямо или косвенно повествующих о похождениях Лесбии, целый психологический роман.

Женщина моя говорит, что ни с кем, лишь со мною хочет быть, – даже сам тщетно б Юпитер просил. Жаждущему чего б любовнику ни говорила женщина – на воде писано и на ветру.

Ходит одна про тебя плохая сплетня, что будто, мол, в подмышках твоих страшный завелся козел. Все боятся его, и не диво: крайне зловредный зверь, - опасно с ним милой малышке лежать.

Всё ж одного тебе Катулла мало, но надо несколько редких измен строгой хозяйке простить, дабы несносным глупцам не уподобиться нравом, – даже Юнона сама, вышняя в сонме богов, на всеядного гнев Юпитера часто смиряла, вдруг об очередной мужа измене узнав.

истребив родни злорадствующей насмешки, коршуна отогнал прочь от седой головы