Мумия

Джонатан все это время нетерпеливо барабанил пальцами по крышке саркофага:
– Ну? И кто же там? Царь такой-то или просто его садовник?
Эвелин замялась, словно ее что-то смутило и оза­ботило:
– Здесь говорится только... Тот, Чье Имя Не На­зывается.
– Наверное, это очень плохой садовник, – пока­чал головой Джонатан.

Мы можем оставаться соперниками, но при этом не становиться врагами.

– У Города Мертвых появился еще один житель, – мрачно доложил он.

Пустыня дарила неповторимое чувство свободы и отвергала необходимость суетливой погони за славой и богатством.

Теперь его подстере­гала опасность, самая страшная из тех, что может под­стерегать солдата удачи: он повстречал женщину, в которую мог влюбиться без памяти.

Он сказал: «Смерть – это всего лишь начало».

Храбрый американец, сдержанная англичанка и ее щеголеватый, элементный брат заорали, как последние идиоты, потерявшие остатки рассудка.

Но вместе с крышкой из гроба вылез прилипший к ней его обитатель: жуткий, покрытый кое-где личинками червей, все еще разлагающийся труп, обмотанный истлевшими почерневши бинтами. Казалось, он хочет выпрыгнуть из места своего заточения и убежать отсюда.

Стоящие рядом мужчины каждый по-своему отреагировали на падение гранитной плиты: Джонатан прикрыл руками рот, а О'Коннелл – глаза. Если учесть, что сама Эвелин прижала ладони к ушам, то можно понять, что сейчас они со стороны напоминали небезызвестную троицу обезьян.

Сухость во рту, круги под глазами, такие же, как у Джонатана и Рика, да еще вялость в движениях, все это говорило об одном. Все трое страдали от симптомов самой неблагородной болезни – жуткого похмелья.