Повелитель мух. Шпиль

Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропку и чуть не все время, пока не спишь, ты следишь за своими вышагивающими ногами.

Они шагали рядом – два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.
– Эх, мне бы застукать свинью!
– Выкупаюсь и сразу за шалаш возьмусь.
Они посмотрели друг на друга с изумленьем, любовью и ненавистью. Понадобились соленые брызги бухты, крики, барахтанье и смех, чтобы снова и их объединить.

"Они шагали рядом - два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться."

Коли ти когось боїшся, ти його ненавидиш.

Для всего свои доктора есть, даже для мозгов.

Роджер заострил палку с обоих концов.

— Кто мы? Люди? Или зверье? Или дикари? Что про нас взрослые скажут?

… подумать только, человеческий ум повсюду открывает законы и вместе с тем обманывается легко, как младенец.

Пока светло, мы ещё храбрые. Ну а дальше что?

"... дикарями быть и вообще, наверное, адски интересно."

Обретя цель, за работу взялись со страстью.

- Взрослые, они все знают, - сказал Хрюша. - И они не боятся в темноте. Они бы вместе чай попивали и беседовали и все бы решили.

– Зверя – бей! Глотку – режь! Выпусти – кровь!

Здесь волны не ходили, они не шли никуда, просто вскидывались и обрывались, вскидывались и обрывались.

Есть родство между людьми, которые хоть раз сидели подле угасающего огня и мерили по нему свою жизнь.

Важные утверждения, чтобы они дощли до всех, надо повторить хотя бы дважды.

Что есть - то и есть, и всегда понятно что к чему, а если чего не так, на все люди есть, чтоб разобраться.

"—  Никто тебе не поможет. Только я. А я — Зверь."

На вершине горы крылато кружили и бились, раздирая Саймона, страсти.

Здесь, невидимый, но строгий, витал запрет прежней жизни. Ребенка на корточках осеняла защита родителей, школы, полицейских, закона. Роджера удерживала за руку цивилизация, которая знать о нем не знала и рушилась.