Цитаты из книги Чайка

Собственно говоря, не касаясь других предметов, я должен выразиться о себе, между прочим, что судьба относится ко мне без сожаления, как буря к небольшому кораблю. Если,допустим, я ошибаюсь, тогда зачем же сегодня утром я просыпаюсь, к примеру сказать, гляжу, а у меня на груди страшной величины паук...

Когда меня нет, ей только тридцать два года, при мне же сорок три, и за это она меня ненавидит.

Каждый день случается со мной какое-нибудь несчастье. И я не ропщу, привык и даже улыбаюсь.

- ...Я свободный человек. И все, что так высоко и дорого цените вы все, богатые и нищие, не имеет надо мной ни малейшей власти, вот как пух, который носится по воздуху. Я могу обходиться без вас, я могу проходить мимо вас, я силен и горд. Человечество идет к высшей правде,  к высшему счастью,  какое только возможно на земле,  и я в первых рядах!
- Дойдешь?
- Дойду. Дойду, или укажу другим путь, как дойти.

Прошу вас, после поговорим, а теперь оставьте меня в покое. Теперь я мечтаю.

Обойти то мелкое и призрачное, что мешает быть свободным и счастливым, - вот цель и смысл нашей жизни. Вперёд! Мы идем неудержимо к яркой звезде, которая горит там вдали. Вперёд! Не отставай, друзья!

И за деньги русака немцы офранцузят.

Живые лица! Надо изображать жизнь не такою, как она есть, и не такою, как должна быть, а такою, как она представляется в мечтах

Хочешь – не хочешь, живи…

Вы вот говорите об известности, о счастье, о какой-то светлой, интересной жизни, а для меня все эти хорошие слова, простите, всё равно что мармелад, которого я никогда не ем.

Высокоуважаемая! Извините, я благоговею перед вашим талантом, готов отдать за вас десять лет жизни, но лошадей я вам не могу дать!

Ах, что может быть скучнее этой вот милой деревенской скуки! Жарко, тихо, никто ничего не делает, все философствуют…

Когда нечего больше сказать, то говорят: молодость, молодость…

А я, брат, люблю литераторов. Когда-то я страстно хотел двух вещей: хотел жениться и хотел стать литератором, но не удалось ни то, ни другое.

Что касается его писаний, то… как тебе сказать? Мило, талантливо… но… после Толстого или Зола не захочешь читать Тригорина.

Нужны новые формы. Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно.