38 попугаев

— Вот! — сказал слонёнок. Он положил перед удавом, мартышкой и попугаем целую гроздь жёлтых длинных и очень вкусных бананов. Это были самые лучшие бананы во всей Африке. Слонёнок ходил за ними далеко-далеко и принёс эти бананы своим лучшим друзьям.
— Ой! Спасибо! — обрадовалась мартышка. — Это же мои любимые бананы.
— И мои! — сказал удав.
Попугай ничего не сказал. Он был слишком взволнован. Попугай тоже больше всего любил именно такие бананы и всегда волновался, когда видел их так близко.
— Не волнуйся, — сказала мартышка. — Всё будет хорошо. Сейчас мы их разделим и съедим.

— Он же так совсем уйдёт?! — ужаснулась мартышка.
— Как? — не понял слонёнок.
— А так! — объяснил попугай. — Уйдёшь насовсем! И никогда не вернёшься!
— Я тогда лучше никуда не пойду! — сказал он и как можно твёрже упёрся в землю всеми четырьмя ногами.
— Правильно! Не ходи! — обрадовалась мартышка. Потом она посмотрела на попугая и спросила: — И теперь он будет всегда тут стоять?
— Придётся! — решил попугай.
— Ничего, — сказала слонёнку мартышка. — Не расстраивайся. Я буду приносить тебе вкусную траву и даже иногда бананы. И мы все будем часто навешать тебя.
— Я очень часто не смогу, — сказал попугай, — я смогу только по праздникам.
— Так я тоже не хочу! — взмолился слонёнок. — Я не хочу всегда тут стоять! Давайте, я тогда лучше больше не буду Например. Пусть теперь удав будет Например!

— Здравствуйте, дорогая… Здравствуйте, дорогая… дорогая… — забормотал слонёнок.
И вдруг слонёнок увидел бабушку. Бабушку удава. Она появилась с четвёртой стороны. С той самой, с которой ни удав, ни мартышка, ни попугай её не ждали.
— Бабушка! — ахнул слонёнок и начал говорить слова, которые он выучил. — Здравствуйте, дорогая…
Но тут на слонёнка свалились сверху сначала удав, а потом мартышка и попугай.
— Бабушка приехала! — кричал удав. — Ура!!!
Попугай тоже кричал что-то радостное. И мартышка тоже кричала. Правда, она кричала не что-то, она кричала вообще!
— Одну минуточку, — сказала бабушка удава, оглядываясь назад. — Я ещё не совсем приехала, я ожидаю прибытия своего хвоста с минуты на минуту.

Немножко подождали и дёрнули ещё раз. Потом ещё немножко и опять дёрнули. Голова удава не ползла.
— Что же она не ползёт? — спросил слонёнок.
— А вдруг… А вдруг… — зажмурилась мартышка от страха. — А вдруг!..
— Что «а вдруг»? — спросил слонёнок.
— А вдруг он порвался? — закричала мартышка.
— Кто?
— Удав! Мы его тут дёргаем, а он там порвался!
— Ой! — сказал слонёнок.
— Точно! — воскликнул попугай. — Ну конечно! Мы его дёргаем, а он порвался — и голова про свой хвост ничего не знает! Надо проверить!

— Что тут у вас случилось? — спросил слонёнок. — Чем это вы тут занимаетесь?
— Меня меряем! — объяснил удав. — Только мы не знаем как!
— Когда не знаешь как — задумчиво сказал слонёнок, — нужно у кого-нибудь спросить.
Мартышка очень внимательно посмотрела на слонёнка и предложила:
— Давай у тебя спросим.
— У меня? — смутился слонёнок. — У меня лучше не надо. Давайте лучше спросим у попугая.
— Давайте! — вдруг закричал попугай, откуда ни возьмись появляясь перед друзьями. — Давайте спросим у меня! Спрашивайте!
— Как меня измерить? — спросил удав.
— Ну… — сказал попугай. — Рост удавов в большинстве случаев, как правило, измеряется… э… с хвоста. Это у тебя что?
— Это у него голова! — объяснила мартышка.
— Голова нам не нужна! — отмахнулся попугай. — Давай сюда хвост!
Удав протянул попугаю хвост.
— А теперь, — сказал попугай удаву, — хвост оставь тут, а сам ползи, ползи, пока не вытянешься во всю длину.
Удав пополз в заросли, а перед попугаем остался его хвост. Попугай очень долго на этот хвост смотрел.
Слонёнок и мартышка боялись помешать попугаю. Поэтому они вели себя очень тихо. Они стояли рядышком и тоже смотрели на хвост. Потом это им надоело.

Удав сложился пополам и положил свою голову рядом с хвостом.
— Так! — сказала мартышка, — Складывайся ещё раз.
Удав сложился вчетверо. Мартышка обошла вокруг удава и задумалась.
— Ну? — спросил удав с нетерпением.
— Сейчас! — сказала мартышка. — Вот голова, а вот он хвост! Всё ясно!
— Что ясно? — спросил удав.
— Всё! — сказала мартышка. — Всё ясно! Твой рост будет две твоих половины или четыре половины половин.
— Две половины… четыре… половины… — попытался разобраться удав, но так и не разобрался. — Нет, — сказал он в конце концов. — Так не получится!
— Почему не получится? — удивилась мартышка.
— Потому что меня половинами мерить нельзя!
— Почему нельзя!
— Потому что я целый!
— Ну, тогда я не знаю как, — обиделась мартышка.
Она отвернулась от удава и увидела слонёнка.

— Измерить свой рост? — восхитилась мартышка. — Какое прекрасное, какое замечательное решение! — И от восхищения мартышка даже запела:
Решил свой рост узнать удав!
И в этом он, конечно, прав.
Ведь это важно очень!
Возможно, он длиннее всех!
Во много раз длиннее всех!
— Да! — вздохнул удав. — Это пока неизвестно!
— Как же ты будешь его измерять, свой рост? — спросила мартышка. — Каким способом?
— Честно говоря, — признался удав, — я не знаю ни одного способа. Все они, эти способы, мне неизвестны.
— Значит, ты не знаешь, как измерить свой рост? — огорчилась мартышка. И от огорчения она даже запела:
Вот голова, а вот он — хвост.
А остальное — это рост!
В удаве много роста.
Но как измерить этот рост —
Не знают голова и хвост.
Узнать свой рост — не просто!
— Очень сложно! — вздохнул опять удав.
— А вот и нет! — вдруг закричала мартышка. — Я знаю, как измерить твой рост!
— Как? — быстро спросил удав.
— Очень просто! — сказала мартышка. — Надо сложиться пополам! Складывайся!

Но удав не ответил. Он был очень занят. Собой. Удав внимательно смотрел, как его большое тело то сворачивается в кольца, то разворачивается так, что от головы до кончика хвоста пробегают быстрые волны. Сразу было видно, что удав очень волнуется.
— Что это ты так волнуешься? — спросила мартышка.
— Погоди, мартышка, не мешай! — откликнулся удав. — Я принимаю решение.
— Принимаешь? — обрадовалась мартышка. — А ты его правильно принимаешь? — тут же встревожилась она. — Принимать можно по-разному, — затараторила мартышка. — Можно принимать через каждые два часа по чайной ложке, а можно принимать два раза в день перед едой. Ты как принимаешь?
— Я уже принял! — сказал удав. — Я принял решение, я решил… измерить свой рост.
— Аааа! — сказала мартышка. — А я думала… — И тут только до мартышки дошло, что сказал удав.

Слонёнок и мартышка притихли.
— Удав, — сказал попугай, — хотелось бы посмотреть твой сон повнимательней. Хотелось бы поглядеть, какая у тебя тут природа. Такая же, как у нас в Африке, или другая?
— По-моему, такая же! — сказал удав, оглядываясь.
— А хотелось бы чего-нибудь новенького, — твёрдо заметил попугай.
— Удав, — попросил слонёнок, — пусть тебе приснится, что мы попали на необитаемый остров. Мне уже так давно туда хочется.
— Мне тоже туда хочется, — сказала мартышка.
— Ладно, — согласился удав. Он взмахнул хвостом и начал: — Мне снится бушующее море. И в этом бушующем море по воле волн носится утлый слонёнок.
— Какой? Какой слонёнок? — удивилась мартышка.
— Утлый.
— А что это такое? — спросил встревоженный слонёнок.
— Утлый — это значит маленький и несчастный, — объяснил попугай.
— Ага! — подтвердил удав. — А за утлого слонёнка держится ещё более утлая мартышка и совсем утлый попугай.
Мартышка тут же схватила попугая и прыгнула с ним на слонёнка.

Попугай, который остался в полном одиночестве, с завистью смотрел, как мартышка и слонёнок весело снятся удаву. В конце концов он не выдержал. Попугай подошёл к удаву и сказал:
— Удав! А ведь я тоже давно уже собирался тебе присниться.
— Пожалуйста! — немедленно согласился удав. — Снись на здоровье!
— Если ты не возражаешь, — сказал попугай, — я начну прямо сейчас!
Перед тем как войти в сон удава, попугай немножко почистил перышки и поправил хвост.
— Я уже снюсь тебе? — спросил попугай.
— Снишься.
— Прекрасно! — Попугай подошёл к мартышке и строго сказал — Мартышка, перестань кувыркаться и дёргать слонёнка за хобот. А ты, слонёнок, сейчас же прекрати её подбрасывать, и вообще, если вы кому-нибудь снитесь, то, пожалуйста, ведите себя прилично в чужих снах.

— Мало ли чего ты не видел! — сказала мартышка. — Ты его не видел, а оно есть.
— Где? — спросил удав.
— В разных местах, — сказала мартышка. — А пампукская хрюря — это такой сундучок, в котором лежит мамурик.
— Погоди, мартышка! — взмолился удав. — Погоди! Кто его туда положил? Этот сундучок. В этого мамурика.
— Не сундучок в мамурика, — поправила мартышка, — а мамурика в сундучок. И никто его туда не клал. Он там и так лежал.
— Кто? Где? — закричал удав. — Зачем он там лежал?
— Ты про кого спрашиваешь? — осведомилась мартышка. — Про сундучок или про мамурика?
— Про них! — сказал удав. — Про обоих. Зачем они там лежали?
— Там они не лежали, — сказала мартышка. — Они лежали в другом месте. Неподалёку.

Мартышка слезла на землю и немножко попрыгала, чтобы поставить на место всё то, что перекувыркнулось, когда она висела вниз головой.
— Мартышка, — сказал удав, — что ты всё время вертишься? Ты не вертись. Ты думай.
— Я уже подумала, — сказала мартышка.
— А ты ещё подумай, — предложил удав.
— Я, — сказала мартышка, — про одно и то же не умею думать два раза! И тебе не советую. Всё время думать одну и ту же мысль нельзя! Это очень вредно! От этого можно соскучиться и заболеть.
— Про что же мне думать? — вздохнул удав.
— Думай… Думай про кукаляку! — сказала мартышка.
— Как же я буду про неё думать, — сказал удав, — если я даже не знаю, что это такое — кукаляка?
— Кукаляка — это такой ящичек, в котором лежит мукука, — объяснила мартышка.
— Что лежит? — не понял удав.
— Мукука!
— А мукука — это что?
— Мукука — это такая коробочка, в которой лежит бисяка!
— А что такое бисяка?
— Бисяка — это такой пакетик, в котором лежит хрюря!
— Что ты такое говоришь, мартышка? — возмутился удав. — Какая ещё хрюря?
— Пампукская хрюря! — сказала мартышка. — Пампукская!
— Никаких пампукских хрюрь я никогда не видел! — закричал удав.

Удав лежал на большом плоском камне. Под голову он подложил хвост, а глаза его были закрыты.
— Аааа! Вот он ты! — крикнула мартышка, подбегая к удаву. — Лежишь? Отдыхаешь? Устал, да? А что ты делал? А что-нибудь вкусное у тебя есть? Нет? А что у тебя есть?
— У меня есть мысль! — сказал удав, открывая глаза. — Мысль. И я её думаю.
— Какая мысль? — спросила мартышка.
— Так сразу не скажешь, — вздохнул удав. — Это такая мысль… очень длинная… и про меня, и про тебя, мартышка, и про слонёнка и попугая. Про всех нас.
— Ух ты! — подпрыгнула мартышка. — Ох, какая хорошая мысль. А можно я её тоже немножко подумаю?
— Думай, — разрешил удав.
Мартышка села рядом с удавом на корточки и стал а думать. Но оказалось, что на корточках думать неудобно. Тогда она встала во весь рост. Но так ей тоже не очень думалось. Мартышка быстро залезла на ближайшее дерево и немножко повисела вниз головой.
— Нет, — сказала она сама себе, — вниз головой тоже плохо. Всё перекувыркивается.

— Как ты думаешь, — спросил слонёнок мартышку, — он его уже меряет?
— Ты его уже меряешь? — спросила мартышка попугая.
— Э… э… э… — сказал попугай. — Дело в том, что обычно удавы измеряются с хвоста. А наш удав измеряется наоборот. С головы. Это у него хвост, да?
— Да! — сказала мартышка. — Это у него хвост. А голова там! — и мартышка махнула рукой в сторону зарослей.
— Зовите голову! — велел попугай.
— Бесполезно! — сказала мартышка. — Голова нас не услышит. Она теперь далеко. Удав, он знаешь какой длинный!
— Сейчас я за ней сбегаю, — предложил слонёнок.
— Не стоит, — сказал попугай, — далеко ходить. Лучше давайте дёрнем его за хвост, а голова сама приползёт.
Слонёнок, мартышка и попугай схватились за хвост удава, и все разом этот хвост дёрнули.