Цитаты из книги Алеша

На земле есть белые, черные, желтые, думал он, и есть особая раса – эмигранты. И никто не может скрыть того, что он эмигрант, как никто не может изменить цвета своей кожи.

Однако казалось, что Тьерри и его родители не были очень близки друг другу. Если в маленькой квартирке в Нейи Алексея окружало настоящее семейное тепло, то здесь чувствовалась какая-то отстраненность. Любили друг друга издали, корректно, краешком губ.

– Я удивлю тебя, – продолжил Тьерри, – но я считаю, что твоя принадлежность двум странам – священный дар. У тебя есть возможность читать великих русских писателей в оригинале. Это потрясающе! – Я очень плохо читаю по-русски. – Тогда учись. Достоевский, Толстой стоят труда. – Мне осточертела русская литература, хватит французской! – Ты и в самом деле придурок!

Загадочное единение установилось между его монотонным голосом, читавшим прозу Толстого, чем-то очень теплым и дорогим, затерявшимся с детских лет в Москве в самой глубине его сердца. Этот язык был знаком ему, он вновь его открывал, он любил его.

Было бы обманом провозгласить себя человеком, принадлежавшим одновременно двум родинам. Можно быть гражданином только одной земли, обладать только одним наследием.

«Каждый необычный человек достоин того, чтобы его лелеяли как редкое растение» – как сказал старый лис Вольтер.

На его тарелке застыл десерт-кисель. Он не очень любил это дрожащее желе из фруктов. Но мать настойчиво, минимум раз в неделю готовила его. Это русское – и, следовательно, вкусное блюдо!

Ты уже влюблялся, Крапивин? – Нет. А ты? – Я тем более. Для меня с моим странным видом это нормально. Я смотрю на девушек и говорю себе, что ни одна из них никогда не захочет меня. И это успокаивает. Я как Бодлер, как Мопассан. Вижу в женщине только инструмент для наслаждения. Я буду оплачивать курочек. Без всякого чувства. Это мудро. Ты, напротив, красивый парень. Значит, познаешь все ложные увлечения, глупые надежды, иллюзии, разочарования… Мне жаль тебя, старик!