
Наши мальчики
nonchalant
- 344 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Спит Париж, гаснет ночь в Харбине,
И Стамбул - не во сне, а наяву...
Люди словно, птицы на чужбине,
Живы, но без Родины живут <...>
Есть земля, где оставил сердце...
Но вокруг лишь чужие голоса.
Иногда, чтоб душой согреться,
Русские глядят на небеса...
Трагедия эмиграции - трагедия людей потерявших Родину, оказавшихся в чужой стране без смысла существования, а лишь с надеждой когда-нибудь вернуться. Люди живущие воспоминаниями, разговорами о потерянном и призрачными мечтами о лучшем. Они стараются сохранить традиции своей страны, говорят на родном языке, читают русскую литературу в оригинале и ходят в православную церковь ради того что бы побыть среди соотечественников.
У этих людей есть прошлое, а что есть у мальчика, который смутно помнит жизнь в Москве и бегство из России, плохо говорит по-русски и не понимает почему он должен жить прошлым, а не настоящим и будущем? Он любит Францию, её язык и литературу, у него французские друзья и совсем другие проблемы нежели политика, смерть Ленина и грезы об ушедшем. И кажется, как просто - забыть прошлое и радостно смотреть в будущее! Вот только здесь его называют "иностранцем" (а иногда и большевиком) и это не "наша" страна...
Не все в жизни просто, и со временем, мальчик это поймет...

Трогательное и мягкое повествование о мальчике, семья которого бежала от революции во Францию. Он мучительно ощущает свою раздвоенность, отчужденность и от насквозь "русского" мира родителей, и от заманчивого мира новой родины. У родителей все осталось в прошлом, в России. У него все в будущем, во Франции. Ему кажется, что можно освободиться от этой раздвоенности, просто вычеркнув лишнее из своей жизни. И тогда у него со сверстниками будет общая история, общий язык, общие воспоминания.
Потом мальчик взрослеет...
Двести страниц читаются на одном дыхании. В отличие от "длинных" романов про Эглетьеров, нет ощущения неровности и периодической мелковатости.

На земле есть белые, черные, желтые, думал он, и есть особая раса – эмигранты. И никто не может скрыть того, что он эмигрант, как никто не может изменить цвета своей кожи.

Однако казалось, что Тьерри и его родители не были очень близки друг другу. Если в маленькой квартирке в Нейи Алексея окружало настоящее семейное тепло, то здесь чувствовалась какая-то отстраненность. Любили друг друга издали, корректно, краешком губ.

– Я удивлю тебя, – продолжил Тьерри, – но я считаю, что твоя принадлежность двум странам – священный дар. У тебя есть возможность читать великих русских писателей в оригинале. Это потрясающе!
– Я очень плохо читаю по-русски.
– Тогда учись. Достоевский, Толстой стоят труда.
– Мне осточертела русская литература, хватит французской!
– Ты и в самом деле придурок!












Другие издания
