Отзывы о книге Турнир в Барлетте

«Осень Средневековья» Йохана Хейзинги — это не просто историческая книга, а настоящее погружение в мир XV века, где реальность переплетается с символами, а повседневность пронизана глубокой верой и ритуалами. Читая её, я словно шагнула в бургундские залы, прошла по улицам средневековых городов, увидела пышные празднества и ощутила тревожное дыхание грядущих перемен.

Хейзинга мастерски воссоздаёт атмосферу эпохи — не сухими фактами, а через детали: костюмы, жесты, обряды, язык символов, отношение к смерти и любви. Он показывает, что Средневековье — это не «тёмные века», а сложный, насыщенный мир со своими правилами красоты и морали. Особенно впечатлили главы о рыцарских идеалах: как они жили в сознании людей, как расходились с реальностью и как упорно их пытались воплотить, несмотря на все противоречия.

Конечно, некоторые тезисы Хейзинги сегодня могут показаться спорными — современная медиевистика смотрит на эпоху чуть иначе. Но это не умаляет ценности книги: она остаётся классикой, которая задала тон для понимания позднего Средневековья и показала, что история — это не только даты и битвы, но и мир чувств, символов, идей.

После прочтения остаётся двойственное ощущение: с одной стороны — восхищение красотой и цельностью средневековой культуры, с другой — понимание, почему она должна была измениться. «Осень Средневековья» заставляет задуматься о том, как эпохи уходят, оставляя после себя наследие, которое мы продолжаем осмыслять.

Это чтение не для спешки — его нужно смаковать, возвращаться к отдельным главам, размышлять. И тогда «Осень Средневековья» раскроется во всей своей красоте и мудрости.

Всем прекрасным мужикам посвящаю эти строки!

Живу на свете не один десяток лет, Но сердце мне покоя не даёт. Валера стрелы метит словно Филоктет, Антон как менестрель поёт.

Алёша меранхолен и горяч, Арсению неведома мораль, Мурчит Фома "I love you very much" И пасторалью мучает рояль.

Георгий двух драконов оседлал, А Вита вижу я в котле. Эразм кишки повыпускал, Филиппу что-то жмёт в седле.

Артур-механик куклу смастерил, И полон чтойности Борис, Бородкой хвастает Кирилл, А Гансик в погребке завис.

Егор пьёт смузи и вино, Яйцо и лук Володя ест, А Александру всё равно – Барашка ест в один присест.

Ахмед поёт мне про аввероизм, Смиренно и легко живёт Сергей, И Отто проявил свой героизм И доказал всем, что он очень хороший парень.

А Йохан словно милый Джеймс, В его отсылках, как Улисс Блуждаю я то там, то здесь, Листаю книгу вверх и вниз.

На свете столько мужиков, И было их, и будет впредь. Ах, как же тут сквозь твердь веков Мне от любви к ним не сгореть!

"Осень средневековья" внушала мне некоторые опасения: а вдруг буде сложно? Скучно? Наверное, и у многих других читателей возникают такие же мысли. Так вот, ни капельки не скучно. Да, местами не просто и требует вдумчивого чтения, но зато сколько прекрасного и неожиданного открывается перед читателем! С Хёйзингой можно соглашаться. Можно спорить, но не восхищаться им и его трудом нельзя. Автор кропотливо и любовно возводит перед читателем образ культуры позднего средневековья, щедро украшает свои посылки и умозаключения пословицами, поговорками, историческими анекдотами и цитатами из хроник. Стройные тезисы покрываются прихотливым узором занимательных фактов. Увлёкшись занимательностью примеров,легко усваиваешь и те посылки, которые они иллюстрируют. Концепция игры прояснила для меня многие моменты жизни в средневековье. Ох, как меня нервировала привычка европейских монархов вызывать друг-друга на дуэль, и никуда не являться, как будто так и надо! "Осень средневековья" объяснила мне этот обычай, всё стало на свои места. Наиболее сложными для меня оказались главы о вере и церкви, но и они невероятно интересны. Особенно глава о народном понимании христианства, некоторые аспекты почитания святых меня поразили, настолько они странные и языческие по духу. Очень нравится то, что Хёйзинга рассматривает средние века как часть истории, они у него не изолированы от всей остальной истории человечества. Захватывающе находить источник рыцарского идеала едва ли не в первобытных военных состязаниях, и странно и неожиданно видеть в футбольном матче наших дней отблеск рыцарского турнира. Очень интересные параллели. Пока читала, ловила себя на мысли, что средневековые формы мышления никуда не делись, а притаились тихонько в уме современного человека. Та же страсть к игре в статус и достоинство. Это самое заметное. Так что читать Хёйзингу стоит не только для того, чтобы понять средневековье, возможно, и для того, чтобы понять современного человека и современный мир. "Осень средневековья" ничего не убавляет от красоты и романтичности эпохи, только лишь снимает сусальную позолоту излишнего романтизма. Средневековье предстаёт перед нами живым и цветущим,созревшим и великолепным, подкравшееся увядание ничего не может поделать с его великолепием. Наконец, "Осень средневековья" написана невероятно красивым литературным языком. Читать- одно удовольствие. Судите сами.

Восприятие мира достигло состояния покоя- словно собор,залитый лунным сиянием, внутри которого мысль могла наконец погрузиться в сон.

Долго ещё передо мной мерцало видение собора, увитого плющом, всеми покинутого, обласканного лунным светом. Перед нами книга не только интересная, но и поэтичная, чтение само по себе превращается в удовольствие. Читая, двигаешься от одного красочного образа к другому, и постепенно охватываешь взглядом общие контуры того, что мы сейчас называем средними веками.

Мне уже довелось познакомиться с творчеством Йохана Хёйзинга нидерландского историка, мыслителя и профессора Лейденского университета по книге «Homo ludens. Опыт определения игрового элемента культуры». На «Осень Средневековья» я долгое время смотрела и, честно говоря, немного побаивалась браться за неё. Это довольно внушительная книга от издательства Иллюминатор, но дьявол, изумительно-шикарная.

«История - всегда драма, столкновение характеров в гуще объективных социальных, экономических, духовных процессов».

Я не любила историю в школе и поэтому долго оттягивала момент знакомства, а зря. Слог у Йохана Хёйзинга дерзко-вкусный и легкий несмотря на научный подход к рассказу. Автор щедро приправляет факты своими тонкими наблюдениями и мыслями, а также лаконично и красиво подаёт биографии исторических личностей.

«Оптимистом я называю того, кто даже тогда, когда путь к улучшению едва заметен, всё же не теряет надежды.
Тени завтрашнего дня».

Не могу сказать, что читается прям на одном дыхании, поскольку любопытной информации в книге очень много. Запомнить быстро не получится, как и прочитать. Что, на мой взгляд, не страшно, как никак - это не художественный роман на тему средневековья, а глубокое исследование изменений рубежа между Средневековьем и Новым временем.

«Жизнь и поступки коронованных особ нередко содержали в себе некий фантастический элемент, напоминающий нам о халифах Тысячи и одной ночи».

Сама книга-кирпичик вытягивает почти на 800 страниц и содержит: несколько предисловий, хронологическую таблицу, генеалогические таблицы, комментарии Д.Э. Харитоновича, приложение: Сказ о Франке Гонтье - Филиппа дё Витри и Баллады - Эсташа Дешана, указатель имён, указатель географических названий и указатель литературных произведений. Ну и, разумеется, внушительное количество глав, ярко демонстрирующих противоречия эпохи Средневековья.

«Каждая эпоха жаждет некоего более прекрасного мира».

Оформление книги без лишних слов - Великолепно. Сочная обложка, белая плотная бумага, хороший перевод и шрифт, очень-очень много иллюстраций: репродукций произведений средневековой живописи, скульптуры, гравюр и книжной графики. Некоторые иллюстрации небольшие, другие средние, на страницы и есть те, которые занимают целые развороты.

«Ничто так не нагнетало страх перед жизнью и отчаяние перед лицом грядущего, как это всеобщее отсутствие твёрдой воли к тому, чтобы сделать мир лучше и счастливее».

Плюсы:

I Качественное и красивое издание актуального "учебника" о противоречивом и ярком периоде смены эпохи Средневековья к Новому времени,

II Авторский слог увлекательно-дерзкий и легкий,

III Книга читается, несмотря на внушительный объём, довольно быстро,

IV Очень добротное оформление: красивая обложка, белая плотная бумага, хороший шрифт и перевод, очень-очень много иллюстраций: репродукций произведений средневековой живописи, скульптуры, гравюр и книжной графики,

V Книга написана Йоханом Хёйзингом - нидерландским историком и мыслителем, профессором Лейденского университета,

VI Издание содержит: несколько предисловий, хронологическую таблицу, генеалогические таблицы, комментарии Д.Э. Харитоновича, приложение: Сказ о Франке Гонтье - Филиппа дё Витри и Баллады - Эсташа Дешана, указатель имён, указатель географических названий и указатель литературных произведений.

Минусы/Предупреждения:

Только предупреждение:

I Несмотря на легкость авторского слога - я не советую читать книгу очень быстро, ибо попросту будет ядерная каша в голове. В ней приличное количество любопытной информации.

Ярко-увлекательная книга о периоде смены эпохи Средневековья к Новому времени от нидерландского историка и мыслителя, профессора Лейденского университета Йохана Хёйзинга. Новое издание от издательства Иллюминатор красочно передаёт атмосферу тех времён, помогая всецело погрузиться в глубокий и тонкий анализ автора прошлого века.

Познавательно, многогранно и интересно.

Книга придётся по вкусу тем, кто уже знаком с работами Йохана Хёйзинга, а также тем, кто обожает потрясающие издания книг, увлекается историей и желает окунуться с головой в дерзкий мир интриг прошлых столетий.

Ну и кто виноват в том, что я самонадеянно закинула в "хотелки" этот научный труд, посчитав, что он окажется мне по зубам? Уж точно не Хейзинга. И я его не виню, просто скажу, что мы не нашли взаимопонимания. Книга написана явно не для тех, кто просто мимо проходил (как я, например). Чтобы не утонуть в том потоке имен, ссылок и терминологии, которыми оперирует автор, нужно уже хорошо разбираться в теме, быть на "ты" с Шателленом и Картузианцем, знать как свои пять пальцев деяния Иоанна Бесстрашного и Филиппа Доброго. Авторская манера подачи материала тоже не облегчает процесс чтения - очень вязкая и дотошная в одних местах и как будто на ускоренной перемотке в других. Повторюсь: если на момент прочтения у читателя уже не сформирована полная картина этой эпохи, то вряд ли труд Хейзинги сможет чем-то в этом помочь. Да, эпизодически текст становится более доступным, и какая-то часть информации усваивается без мучений. Для всего остального - сначала учить матчасть.

Согласна, что читать эту книгу, скорее всего, нужно было в бумажном виде, чтобы удобнее было пользоваться комментариями. Либо тогда уж начинать с них, а потом переходить собственно к авторскому тексту. За поставленные книге 3 из 5 выдам себе индульгенцию, пожалуй. Моя оценка - это прежде всего оценка моего опыта прочтения этой книги, а ни в коем случае не её содержания.

Не секрет, что мы живем по циклу, совсем не секрет. Есть разные теории на этот счет, но все они сводятся к общему знаменателю - спираль времени, и все такое. О цикличности истории знают не только сами историки, но и не в меньшей степени культурологи, искуствоведы, ну и немного экономисты. Говорят о циклах длинной 140 лет, но насколько далеко вглубь истории мы можем проследить? Язык цифр, он, кстати, самый точный, потому как люди, мыслящие только образами, рискуют утонуть в собственных грёзах. Йохан Хейзинга создал масштабное культурологическое исследование периода, который романтизирован до такой степени, что породил целый пласт культуры. Рыцарский роман, крестовые походы, розы и тлен - это все позднее средневековье. Интерес к этой теме не угасал никогда, но переживал разные времена - и идеализацию, и легкую насмешку. Вспомню два витка - это период романтизма в 19-м веке, и сейчас активно гуляющий в соцсетях цикл картинок под общим названием "страдающее средневековье". Вроде две совершенно разные тенденции, и тем не менее, именно они для меня лучше всего иллюстрируют Хейзинге. Да, именно дуализм - это то, как автор характеризует эпоху. Начнем с того, что Прекрасная Дама и верный рыцарь - это сюжет на все времена. Два года назад я читала роман Вера Крыжановская-Рочестер - Бенедиктинское аббатство . Дрянной роман, скажу я вам, но со всеми сопутствующими атрибутами, и, прежде всего, с изрядной идеализацией такого неидеального времени. Глубочайшее смешение религии и светской жизни, до уровня небывалого, и, местами, даже кощунственно богохульного. В "Осени Средневековья" этот вопрос раскрыт исчерпывающе, начиная от королей, заканчивая простыми людьми. Похоже, что говорить о том времени, не упоминая христианство, по факту невозможно. Везде и во всем - религия. Даже в эротике. Женщина, склонившаяся в молитве, мужчина, преклонившийся пред нею, нежно-голубой и золотой, витражи готического собора... эти образы чаруют, они вдохновляют. Женщины в этом видят чистую любовь, мужчины - возможность эту любовь защитить. Так же, как Даму, рыцарь должен был защищать Веру. И пусть деньги и земли - так, побочные явления, главная цель остается одна. Насколько же сильны эти образы, имеющие так мало общего с реальностью? Что поражает, так это то, как упорно читатели не хотят видеть грязи и убожества, настолько глубоко в культуре засел феномен средневековья! Хейзинге же не пытается показать идеальную картину, но не прекращает восхищаться истинным благочестием или красотой. Его заслуга в том, что в его книге всегда можно смотреть с обеих сторон. И, что любопытно, так это параллели, которые автор проводит между XV и XVIII веком, что, кстати, составляет два раза по 140 лет. Самым интересным моментом для меня стало отношение к женщине книжное и реальное. Могли ли дамы галантного века предположить, что их предшественницы жили далеко не так радужно? Вряд ли. И причина тому - отсутствие информации. Возможно, это и является основной причиной романтизации столь спорного периода - изучение его долгое время было в руках только ученых, простым обывателям оставались лишь готические романы и многочисленные подражания, в том числе и в архитектуре. Занимательным вопросом также является элитарность культуры, присущая Средним Векам. То, что для нас сейчас остается только на страницах книг, тогда было самой настоящей реальностью - простые люди были лишь общей массой, для остальных литература места не сохранила. Времена меняются, появляется кинематограф, а история, к примеру, Айвенго, переходит на экран. И романтизация выходит на новый виток своего развития. Давайте говорить начистоту - в 19-м веке книга Хейзинга была бы более актуальна. Слишком уж получился специфическим его труд - с расчета на очень образованных людей, которые уже имеют знания по истории и литературе эпохи. А век 20-й ознаменовался совсем другими интересами. И одним из таких интересов стали любовные романы и костюмированные сериалы. И снова же - труд, подобный "Осени Средневековья" точно не входил в сферу интересов таких писателей и режиссеров. Да и вопрос источников актуален. И эти тенденции начали меняться только лет 10 назад, по мере того, как люди получали доступ к информации. На данный момент интернет позволяет рассматривать гравюры, миниатюры, рукописи не выходя из дома, и в великолепном качестве. Ученые-медиевалисты не устают публиковать труды о повседневной жизни средневековья, Зюскинд исчерпывающе поведал о запахах, сопровождающих эту самую повседневную жизнь, сериалы создали надлежащую картинку. Но я не об этом расскажу, а о том, что даже видя всю грязь и мерзость, осознавая двуличность того времени, никуда не уходит некий мистический флёр того времени, когда дамы были Прекрасными, мужчины - рыцарями, а короли - храбрыми. В чем заслуга Хейзинга? Не в том, что он первый, или единственный, нет (и, кстати, достаточно занудный). Дело в том, что он видел вглубь, а не вширь. Он не пытался охватить все, совсем нет, он ограничился одним временем и одним местом, создав при этом потрясающий по информативности материал. Тонкий анализ, наблюдательность, опора на источники - похоже, Хейзинге все же можно доверять. Позволю себе лирическое отступление и расскажу о собственном детстве. У меня есть 4 двоюродных сестры, с которыми в детстве виделись в деревне у бабушки на каникулах. Любимым развлечением была игра "в принцесс". Мы наряжались в мамины платья и бабушкины юбки (прынцессы ж, йопта) и писали любовные записки. Меня, как самую мелкую и самую обезьянистую, как то на весенних каникулах похитил злой разбойник, он же дракон - версии непосредственных участников событий разняться. Заточили меня на вершине высокой башни (старой яблони). Дело было весной, башня была покрыта какой-то скользкой хренью, и принцесса, то бишь я, нае..., то есть упала с вершины башни. К моему несчастью внизу лежала молоденькая березка, которая обеспечила мне тяжелейший перелом руки со смещением. Несколько часов я это пыталась скрывать, бабушка у меня женщина флегматичная, выдержала что-то около 4-х часов моих стенаний, а потом позвонила отцу. Последнее, что я помню, это как мои принцессины платья с меня срезали. На этом моя любовь к средневековью закончилась. Полностью и окончательно. Ни один рыцарь уже не способен поколебать мое сердце.

Читая «Осень Средневековья», осознаешь, насколько замыленным становится взгляд на прошлое из-за существующих стереотипов. Одним из таких для меня является то, что в Средние века высшим слоям общества не было дела до крестьян и низшего сословия в целом. Но нет. Существовало не мало произведений, речей, посвящённых тяжелому положению низших слоев населения. Кроме того, среди высокообразованных людей жило представление о равенстве, правда, распространялось оно только на мир иной и неотвратимость смерти для всех.

Если отступить от содержательной части книги, то невозможно не упомянуть о чарующем слоге автора. Порой, конечно, было сложно продираться сквозь обилие малознакомых имён, множество цитат и осознание серьезных пробелов в собственной эрудиции (если бы не подробные комментарии, подготовленные Д.Э. Харитоновичем, было бы сложно уловить многие моменты, о которых пишет автор). Но, несмотря на некоторые сложности, я однозначно могу сказать, что эта книга изменила мои представления о Средневековье. Средневековый человек перестал быть для меня совершенно непонятным, противоречивым и нелогичным.

Возвращаясь к содержанию, хотелось бы отметить обилие интересных историй, традиций, приведенных автором. Приведу небольшой пример:

Даже при совершении казни строго принимается во внимание честь, которую следует воздавать рангу и званию: эшафот, воздвигнутый для коннетабля Сен-Поля, украшен богатым ковром, на котором вытканы лилии; подушечка, которую ему подкладывают под колени, и повязка, которой ему завязывают глаза, из алого бархата, а палач еще ни разу не казнил ни одного осужденного - для знатной жертвы весьма сомнительная привилегия

И подобного рода курьезов, описанных автором, - десятки! Отдельное спасибо Й.Хёйзинге за сравнительный анализ поэзии и живописи того времени, за интересные рассуждения, почему современники не способны трезво оценить произведения искусства своей эпохи.

Й.Хёйзинга нетрадиционно выстраивает свою работу: здесь вы не найдете заключений и обобщений- всё это остается на откуп читателю. Главный вывод,к которому лично я пришла после прочтения, это то, что древние традиции, обретая новые изысканные формы, продолжали существовать как в эпоху Средневековья, так и позже, что создавало причудливые обряды, уходящие гораздо дальше вглубь веков, чем может показаться на первый взгляд.

Встал рано. Помогал келарю на кухне. К настоятелю приехали знатные гости. Красивая госпожа. Тискал служанку на конюшне. Мягкая. Гореть мне в геене огненной. Голоса поют и мучают. Я грязен. Струп на спине чешется. Из-за гостей, даже нам, немым служкам на утренней трапезе дали трюфели в уксусе и мед. Мед сладкий. В паху свербит. Надо сходить в умывальни. Перетаскал воды из колодца. Наколол дров. Шел через двор, в садике возле северной стены рыцарь разговаривал с госпожой. А жирный келарь подслушивал. Я тоже подошел. Гореть мне в геене огненной. Что-то про розу, лепестки. Келарь аж затрясся. Позвал служанку на конюшню. Там тепло.

В городе поймали альбигойца, предложил Жанне сходить на казнь вместе. Не слишком ли быстро развиваются наши отношения? Но Аннет в оспинах и хрома. Пересушил угря. Получил от брата Бернарда палкой по больному плечу, из струпа сочится вонючая сукровица. Пошел в умывальни. Не помогло, плечо воняет. Замотал масло в тряпицу и приложил, брат-аптекарь сказал, что поможет.

Места нам выпали хорошие, купил Жанне миндаля. Альбигоец, сразу видно еретик и собака. Но палач у нас толковый, растянул нам удовольствие до полудни, толпа кругом выла и стонала, говорят, затоптали одну старуху, трое сами померли. Поработаю в монастыре еще год и возьму Жанну в жены. Заплачу налог и трактир заведу.

Впереди жатва, у меня одна пара стоптанных башмаков. Кто меня, калеку наймет? Цирюльник сказал, что раньше надо было. Был я в геене огненной, черти посадили меня на раскаленную жаровню и глумились надо мной. Жанна гуляет с сапожником. В паху свербит. Обрубок кисти почернел. Монахи платить и работу давать отказались. Зима еще далеко, а смерть близко. Что это за песня слышится вдалеке? Вчера еще брюхо в тепле и сытости держал, уд свой грел, монета в кармане водилась, а сегодня взял я трещотку, надел балахон и странствую, прибившись к кучке прокаженных, калека убогий. Геена не страшит. Страшит, но вдалеке, глухо и тоскливо. Страшит холод, пустое брюхо, и боль от волдырей подмышками. Трещоткой отгоняю вас, добрые горожане, киньте монетку, за здравие молить отца нашего всеблагого буду.

Всякое время оставляет после себя гораздо больше следов своих страданий, чем своего счастья. Бедствия -- вот из чего творится история.

Прелюдия Ох, как же я ошиблась, не приступив к чтению книги сразу же после основного задания. Точнее, я быстро прочитала первые две главы, сообщила своей команде, что книга недурно и даже весьма интересно написана и… и, окрылённая этим, отложила книгу на последнюю неделю - и так успею. И вот тут-то мне и пришлось совсем несладко, когда на чтение, казалось бы, совсем небольшой (естественно, для бонуса в ДП) книги мне оставалось меньше недели. Да, книга мне нравилась. Но как же лень мне её было читать! Но я ведь капитан, положение, так сказать, обязывает. И даже Рита не смогла нас с Катей уговорить бросить всё это дело (Рите, кстати, отказ от бонуса простителен. Рады, очень рады :-)). Поэтому, собрав волю (ну, или что там?) в кулак, на который я уже успела намотать сопли (не только простудные - холодрыга-то у нас была как на севере - но и от нежелания читать (прынцэсса не хочить)), я взялась за книгу. И вот что я вам могу сказать.

Общее впечатление Да, для такого короткого времени на меня свалилось ну уж слишком много информации: все эти даты и названия, все многочисленные Карло-Людовики слились воедино, и уж не припомнить мне, кто кого вызывал на дуэль, кто кого казнил, а кто в это время щеголял в прекрасных нарядах, возглавляя пышные процессии а-ля странствующий рыцарь прошлого. Но, несмотря на то, что я вряд ли вспомню, кто да что делал (ну, кроме тех особо заинтересовавших меня историй, что пополнили мою коллекцию сохранённых отрывков из книг), мои (к величайшему стыду) весьма скудные знания истории средневековья (всё, Дзерочка, вот теперь-то точно нужно начать изучать это без сомнения интересное время), ограничивающиеся школьным докладом о крестовых походах, коих, если не ошибаюсь, было около двадцати (молю, не кидайте в меня камни, давно это было!), да знакомством с творчеством некоторых художников того времени. И, конечно, Средневековье для меня – это Данте и «Тристан и Изольда», а ещё эти классические романтические описания данной эпохи, созданные в произведениях людей, живших много веков спустя, пропитанные рыцарским благородством и поклонением перед прекрасной дамой. Ну, а о позднем средневековье, как об исторической эпохе, мне известно совсем мало. К моему стыду это всё, что я могу навскидку рассказать об этой эпохе, которая длилась чуть ли не тысячу лет. Точнее, могла. Товарищи! А какую огромную работу проделал автор даже представить сложно! Здесь и выдержки из церковных книг и официальных документов, и отрывки биографий, и кусочки из художественных произведений. А сколько отсылок к произведениям искусства! Господа! Я, современный читатель, наделённый таким благом, как Гугл Всемогущий, и то вынуждена была "потрудиться, каждую минуту открывая статью о том или ином упомянутом авторе человеке, месте, событии и т. д. А ведь Йохан Хёйзинга всё это дело собирал без этого блага (о, ужас!). И, знаете, я нисколько не жалею о потраченном времени.

Размышление о "них" и о "нас" "Ёптить, как же люди изменились-то за столько лет! Какие же эти средневековые дикари другие! Просто приколитесь: у богачей и особ голубых кровей были свои цвета, которые недоступны были для простого люда. Нищие ненавидели, но в то же время преклонялись перед сильными мира сего. А этот пафос во всём, взять хотя бы то, как королевы и принцессы были обязаны оплакивать своих родственников, проводя определённое для каждой степени родства срок в чёрной задрапированной комнате время. При этом, выходя из комнаты, она могла делать чуть ли не всё, что угодно. А эти корыстные служители Божьи, дела с которыми можно было иметь только в судебном порядке или дав на лапу! Ужас просто!" (мои мысли во время чтения. далее следуют навязчивые умные мысли, что обычно приходят ко мне перед сном, дабы не дать мне хоть один денёк проснуться без синяков под глазами. спасибо, мозг! Истинно мне не нужно быть красивой!) Другое дело нынешнее время. Хотя, стоп. А разница-то в чём? В том, что вместо цветов одежды – лейблы да логотипы? Или в том, что некоторые (даже, увы, из моих знакомых), демонстрируя в соц. сетях всю глубину своей боли от утраты зачастую с помощью репостов печальных и глубокомысленных цитат (чаще всего из «творчества» Коэльо и Шантарамщика), этот самый репост делать могут, сидя в клубе или на вечеринке. Ну, а про продажность я и вовсе молчу. Что изменилось-то? Декорации да костюмы? Возможно. Но пьеса всё та же. Автор говорит, что, мол, человек средневековый не умел радоваться жизни, не умел видеть прекрасное в нём. Ну, а мы-то, такие продвинутые, разве умеем (я это о человечестве в целом)? Да на меня как на дуру смотрят, когда я в очередной раз могу затормозить в центре родного города, залюбовавшись на свои родные горы. Даже не единожды спрашивали, что ты, мол, ещё за все эти годы не видела там? Дескать, ты эту панораму видишь ежедневно, отправляясь на работу. И ведь так, увы, во всём. Думаю, многих сначала шокировало то, что одна и та же средневековая толпа могла сначала прослезиться и прочувствоваться речью какого-нибудь проповедника, а буквально через короткое время порадоваться казни и пыткам всё на той же площади. Варварство чистой воды, не так ли? Ну, а сейчас разве не так? Да у меня есть одна знакомая мадам, миниатюрная филологиня (к слову, широко известная в узких кругах), на первый взгляд просто божий одуванчик, которая, увидев на дороге задавленного машиной котёнка рыдала так, что сердце кровью обливалось, буквально через пару часов, на занятии, разозлившись на моего однокурсника (кстати, дама не просто феминистка, но самая настоящая мужененавистница), во всех подробностях описывала какими бы изощрёнными методами она избавлялась от представителей противоположного пола, которые пригодны лишь для продолжения рода. И, знаете ли, я поверила, что, дай ей волю, она бы так и поступила. А вот этот эпизод, пусть и с неожиданной «развязкой», описывающий переписку между престарелым поэтом и молоденькой девицей, думаю, очень знаком некоторым любителям интернет общения:

В ответ на свою просьбу он получает ее живописный портрет, которому поклоняется, как земному божеству. Перебирая все свои недостатки, в страхе ожидает он предстоящей им встречи, и счастье его безгранично, когда оказывается, что его внешность нисколько не пугает его юную возлюбленную. Под сенью вишни она засыпает -- или притворяется, что засыпает, -- у него на коленях. Она одаряет его все большими милостями.

Это злой мир. Повсюду вздымается пламя ненависти и насилия, повсюду -- несправедливость; черные крыла Сатаны покрывают тьмою всю землю. Люди ждут, что вот-вот придет конец света. Но обращения и раскаяния не происходит; Церковь борется, проповедники и поэты сетуют и предостерегают напрасно.

Среди механических игрушек потешного двора в Эдене в счетах упоминается также "ung engien pour moullier les dames en marchant par dessoubz"[3] ["машина, дабы прогуливающихся дам обмочить снизу"].