Думаю, условно книгу можно поделить на две части: часть до секрета и часть после секрета.

До секрета. История зарождающийся любви, радости и счастья. Много шуток. Шутки гармонично вписаны в повествование, не торчат и не кричат, поэтому их толком и не запоминаешь, не обращаешь на них внимание. Сидишь, читаешь, смеешься, а еcли кто-то спросит: "почему?", толком ответить и не cможешь. Симпатичные герои: парень средних лет, успешный художник комиксов, симпатичная девушка, которая спешит на помощь любому, кто нуждается в ней (в помощи, то есть), ее смышленый сын. Лили и Макс начинают строить отношения, немного неловко, робко, они уже перешли тот рубеж, когда влюбляешься, потеряв голову, ныряешь в омут, забыв оо всем. Они наступали на грабли, стали осторожнее и до конца не могут поверить своему счастью.

Ты читаешь и думаешь, что вся книга будет в таком ключе и поражаешься, что же приведет к ее финалу?

Я приставил пистолет к голове сына. Сын весит примерно сто тридцать фунтов, пистолет — не больше двух. Можно сказать и по-другому: жизнь моего сына Линкольна весит не больше, чем пистолет в моей руке. Или пуля, которая его убьет? И после выстрела жизнь — осязаемая, весомая — исчезнет? Он улыбается. Мне страшно. Я нажму на курок, и он умрет, а он улыбается, словно смертоносное дуло у его головы — всего-навсего вытянутый палец дорогого, любимого человека.

А финал нам известен заранее, потому что Кэрролл подал десерт в начале, на первых же страницах, не спросив нашего мнения и мы, зная конец заранее, лишь сильнее и сильнее ломаем голову, пытаясь угадать следующий поворот сюжета.

И тут, действительно, дорога повествования делает резкий поворот и все кардинально меняется.

После секрета. Макс узнает секрет Лили, он встает перед выбором и решает сделать этот секрет общим. А затем? Затем из книги уходят шутки, приходит чувство вины, страхи и что-то такое ужасное, что полностью ломает нашего героя. Конец книги для меня, честно говоря, остался не очень ясным. Герой понял, но я лишь терялась в догадках. Мне кажется, Кэрролл специально так окончил свой роман. Прочитали? Ну, теперь решайте сами! (Моя версия такова: - рассудок, + гигантское чувство вины. И осознание того, что ты вот так вот сам убил своего ребенка. Невинного, беззащитного. Вот как если бы сам к его голове приставил пистолет и нажал на курок)

Эта книга, в первую очередь, об отношениях. Мы видим несколько примеров "любви", брака. Отец Макса, который советует Максу и вовсе не жениться, потому что любовь приносит боль. Не потому что любовь жестока, а потому что лишившись любимого человека, мы и сами умираем. Брат Макса женат на глупой, сварливой женщине, они изменяют друг другу, но продолжают жить вместе, потому что у них есть общая жизнь, общая история, и они не хотят расставаться с ней. Есть Гас и Ибрагим, они как персонажи детского мультфильма постоянно бранятся, осыпая друг друга ругательствами, а потом смотрят друг на друга с нежностью и любовью. Отдельная категория любви -- любовь к ребенку. Очень трогательно описаны отношения Макса с Линкольном, сыном Лили. То, как посторонний мужчина деликатно пытается войти в жизнь мальчика, стать его другом, как он искренне проникается к нему любовью, называет его мой сын, мой мальчик, даже в мыслях...

С другой стороны, понимаешь, что совершая некоторые поступки, люди, чаще всего, думают о себе, чем о тех, кого они любят. Руководствуются, в первую очередь, личными мотивами. Ведь именно поэтому Макс закрыл глаза на "секрет", поэтому умолчал и смирился. Потом, когда его действия вызвали ответную реакцию... говорить "прости" было слишком поздно.

Есть еще одна тема, на которую Кэрролл меня серьезно заставил задуматься. Вот у нас есть герои, симпатичные малые. И вот есть преступление, жуткое, кошмарное. И я, в своих мыслях, постоянно разрывалась между преступниками и жертвами. Зная преступников так хорошо, как знаем их мы, хочется их оправдать, хочется сокрыть их преступление, оставить безнаказанными. Но, задумываясь о том, что они совершили, понимаешь, что ни за что не захотел бы быть на месте жертвы. Что это? Читательский Стокгольмский синдром?

Для меня показался немного неправдоподобным поворот с метаморфозой Линкольна. Возможно ли такое, что парень, такой бодрый и умный, превратился в комок ненависти? В семье без насилия, где родители, по сути, с детства воспринимают тебя как равного и ничего не скрывают (почти). Я бы, возможно, поняла, что он стал таким, после того, как узнал. Такие новости сложно переварить спокойно. Но до? Как это могло произойти?

В целом книга увлекает и читается быстро и легко. Но конец, честно говоря, мне совершенно смазал картину. Такой уж я человек, не люблю, когда меня оставляют в дураках. Книга оставила больше вопросов, чем ответов.

Сразу скажу, что Кэрролл не входит в число близких мне писателей. Однажды у меня ничего не вышло со "Странной смеха", потом не задалось с "Костями луны". Правда, последние я всё-таки дочитала, ибо одна из игр обязывала, но к перипетиям утомительного квеста по просторам распоясавшегося подсознания несчастной женщины осталась равнодушна. Единственное, что мне в Кэрролле тогда понравилось, так это то, как он работает с образами персонажей. Некоторые получаются чертовски симпатичными, такими, знаете, очаровательными ребятами, что западают в душу. В "Костях луны", например, это был Эллиот — до сих пор его помню. И вот ещё что: несмотря на то что творчество Кэрролла относится к магическому реализму, магическая сторона тех же "Костей луны" кажется куда слабее реалистической. Поэтому для этого забега я выбирала роман, где магии будет по минимуму. И почти угадала. Почти, потому что Кэрролл не был бы самим собой, если бы не нагнал на читателя тумана и не впутал в по-настоящему драматическую человеческую историю каких-нибудь немыслимых существ. Ангелов, например. Точнее одного ангела. Которого и не было вовсе. А если и был — то уж точно не ангел.

Впрочем, последняя часть романа и особенно его бессердечный финал — не более чем слепок безумия одного конкретно взятого человека. Постепенно накрывающего безумия, подкрадывающегося на мягких кошачьих лапах и потому — неожиданного. Отсюда и недоумение обманутого читателя: что тут вообще происходит? какого лешего? чего этот Макс несёт? о чём он? какую-такую истину узрел под занавес действия? Да никакую, правда. Просто этот очаровательный, бесподобный парень свихнулся-таки от неспособности вынести взятой на себя вины и ответственности. За право быть счастливым тоже надо платить. За любой выбор — надо, за каждое слово и дело. И уж поверьте Кэрроллу, хорошее хоть и может войти в жизнь с чёрного хода, но по пути непременно зацепится за вымазанный сажей угол, наглотается пыли и копоти и в итоге обернётся тем самым, что кроме как с чёрного хода и не заходит. Никаких рождественских сказок, ребята, одна голая правда. И беспощадный писатель, которому никого не жалко — ни читателя, ни персонажей.

Читателя, кстати, не жалко вдвойне. Потому что, кажется, Кэрроллу в радость создавать персонажей, которых, несмотря на все их недостатки, невозможно не полюбить, прописывать их тщательно и с блеском, подкидывая то одну симпатичную чёрточку, то другую, заставляя этим чёрточкам улыбаться, проникаться ими, принимать их — до тех пор пока читатель вдруг не поймёт, что любит и Лили, совершившую одно из самых страшных преступлений, и Макса, принявшего ситуацию как данность, и малыша Линкольна... особенно малыша Линкольна. И в тот самый момент, когда читатель восторженно шепчет своё "люблю" и "за всё прощаю", также в радость разрубать на куски их всех, таких родных уже, таких любимых.

Лили, говорите? Та ещё сучка эта ваша Лили, забыли, что она сделала 17 лет назад? — так я вам напомню. Макс? Бойтесь Максовых Ид(ей), ибо с нормальными людьми такого не случается. Малыш Линкольн? Ангел, думаете? А если я на него военные ботинки натяну, затасканные джинсы и замызганную косуху? если подружу его с распоследним гопником и развязной девицей с выжженными пергидратом волосами? научу говорить матом и презирать папу с мамой?

При этом на справедливые читательские вопросы: за что, мол, Линкольна-то, ведь ничего не предвещало, — Кэрролл ответить и не подумает. Так что варианта тут два: либо писателю наплевать на логику повествования и просто так хочется, либо всё дело в Максе, который историю рассказывает. А так как с головой у него творится что-то немыслимое, он мог и упустить в поведении Линкольна то, что как раз и предвещало, или закрыть глаза и вытолкнуть это из поля восприятия, как вытолкнул то, что произошло с Лили. Макс ведь такой — бойтесь и не доверяйте.

Между тем в романе много очень тёплых, светлых и по-домашнему уютных страниц. За которые больше всего и обидно в итоге. Поговорить бы теперь с этим Кэрроллом, спросить, пошто он такой садист оказался. Да не поговоришь ведь. А жаль.

В общем, на этот раз понравилось. Хотя других романов читать по собственному желанию всё равно не буду.

Сколько весит жизнь? Как это сосчитать? Сложить наши добрые и достойные дела и разделить на дурные? Или просто опустить человеческое тело на весы — и получить жизнь весом двести фунтов?

Осторожно, злая собака СПОЙЛЕР

У меня складывается впечатление, что Кэрролл очень жестокий писатель, жестокий по отношению к своим персонажам, которых он так тщательно создает, прорисовывая каждую мелочь, наделяя характером и даря жизнь. Он терзает их вначале, а потом сталкивает лбами и будто пишет картину идеальной жизни, в которой есть место нереальному счастью, включающему в себя все: начиная с карьеры и заканчивая семейной жизнью. Нравится рисовать? Пожалуйста, будь успешным карикатуристом. Без ума от ресторанного бизнеса? Вот тебе процветающий ресторан. Не можешь найти любовь всей жизни? В чем проблема, будет тебе прекрасная жена и ангельский ребенок. Тебя ведь не смущает, что любовь всей твоей жизни одним жарким днем, возвращаясь из туалета, прихватила чужого малыша с заднего сиденья машины, правда? Не смущает, ага.

Семь лет дарит Кэрролл Максу и Лили. Семь лет полной гармонии и счастья, а потом приходится платить по счетам и цена, конечно же, оказывается непомерно высокой. Стоило ли оно того? Возможно, но скорее всего - нет, потому что дальше только существование под прессом вины и бессмысленных мыслей о том, что надо было сделать, как надо было сделать. Как жить с осознанием того, что ты виноват в смерти ребенка? В чем искать утешение? День за днем эта вина будет все больше давить и вытягивать силы. Безумие? Лучше сразу смерть.

А самое страшное в Кэрролле то, что ты проникаешься симпатией к его героям, несмотря ни на что. Какие бы они поступки не совершили, как бы ты их не осуждал, ты не можешь не переживать. Затаив дыхание, глотаешь строчки и надеешься, что он не отвернется от своих же творений и побитые, изможденные они все равно смогут вернуться к жизни и бла-бла-бла, но это же Кэрролл такой Кэрролл. Пожалуй, за это я его и люблю.

Вопрос знатокам

П.С. Единственное, чего я не поняла – что это было на последней странице? Я ее раз десять перечитала. Что Макс мог понять, но так и не понял?