Царство Небесное силою берется

Я так надеялась на эту книгу. Я думала, что есть шанс, что у меня появится новая любимая писательница. Что я открою для себя что-то удивительное, но родное. А получила какую-то совершенно безумную, да и еще с не цепляющими меня акцентами историю.

Есть большая разница между амбивалентностью героев и неопределенностью. Это логично и интересно, когда ты сопереживаешь злодею или когда тебя бесит положительный герой. Но когда в истории вообще все похожи на бесформенных и бессмысленных медуз, то ты, как читатель, чувствуешь себя плывущим в тягучем болоте. Не за что уцепиться, нечего чувствовать, кроме удивленного раздражения. Они даже не бесят и не злят, просто неприятно слегка беспокоят. Даже не как комары, а как мелкие мошки. В общем, чтение было неприятным.

Но неприятное чтение тоже бывает обогащающим. Можно что-то узнать новое, можно что-то понять про себя. В случае же этого романа во мне ничего не осталось. Совсем ничего. Я спустя неделю даже имен героев не помню. А во время чтения я не понимала, зачем мне это все рассказывается. Что я должна из этого вынести? Вредность религиозного фанатизма? Или тяжесть общения с подростками? Или то, что надо было наоборот отдаться воле Бога сразу и тогда все было бы хорошо? Не понимаю.

И так, с неприятным физически ощущением и с вопросами в голове я закрыла последнюю страницу этого произведения и убрала другие романы писательницы из вишлиста.

C.R.
Очень хорошая по смыслу обложка у издания "Азбуки". Неприятная.
Одно из старых изданий с рисунком мальчика тоже хорошо. Обложка с ружьями несколько надуманная. А со спичками простовата.

Очень сложное, гротескное, мрачное и вечно актуальное произведение. Столько же времени можно искать себя и слепо верить в собственное пророчество, предназначение и непростую судьбу. Френсиса Таруотера еще в детстве, когда он уже практически лишился семьи взял на воспитание его религиозно-фанатичный дед, который всю оставшуюся жизнь внушал ему, что он пророк и вдалбливал в мозги его истинное особое предназначение. Фанатизм в дальнейшем привел к первому преступлению Таруотера на страницах романа. И далее, как проклятие несмотря на сопротивление и бесконечные попытки Учителя, который забрал его в свою семью, чтобы исправить, пару лет назад до этого он впервые пытался вытащить несчастное дитя из лап сумасшедшего деда за что получил от последнего пару выстрелов из дробовика. Несмотря на все его стремления борьба была совершенно бессмысленна. Она вновь привела всех только к очередной смерти.

Умственно-отсталое невинное дитя Учителя, которого Тарауоттер должен был по преданию деда окрестить стало главным камнем преткновения и конфликтом в их отношениях. Каждый из них сопротивлялся и пытался сделать свой собственный выбор. И в тот момент, когда Учитель морально и физически сдался вся трагедия и произошла на страницах романа. Борьба была заведомо абсолютно бессмысленна. Один думал желудком, а другой головой. Но надежда умирает последней, и вот эта борьба Бога с Дьяволом, что правильно, и священно, а что дьявольски опрометчиво и ложно. Этот вечный спор и происходил в умах главных героев.

Мне понравилось жестокое и замогильное столкновение разума и религии, упрямства, и человеческих предрассудков, инфантильности, нетолерантной брезгливости персонажей. Когда от любви до ненависти всего один шаг. На что готов был Рейбер, чтобы дать всем троим шанс переродиться. Дать себе и будущему сыну в его воображении еще один шанс. И слабоумие, и невинность Пресвитера, который не позволил осуществиться этому второму шансу.
И как дьявольски точно О'Коннор описала дедовскую фанатичную сущность. Как она пустила корни во Френсисе, как он не выносил своего имени. Атмосфера гниения смерти. Лес, могила, штопор, хозяин старых владений. Описания сумасшествия и безумства главного героя после выполнения своей первой и главной миссии. И когда всё уже осознанно и проверено, как он слепо бежит на встречу очередной миссии заложенной в нем Дьяволом, как он уже всю судьбу проиграл.

Безумно и порой даже страшно атмосферный роман, который мастерски иллюстрирует проблемы и вопросы Веры, религии, предназначения, разных взглядов на жизнь. И это прекрасный пример настоящей южной готики, более мрачной кстати, чем у Уильяма Фолкнера, но я не раз вспоминал "Свет в августе" и всё ту безысходность. Но Фолкнер многие вещи делает тоньше и больше занимается морализаторством на заданную самим собой тему. О'Коннор же наслаждается дьявольским безумием, которое так легко заложить в душу любого, даже девственно чистого и еще не сломленного жизнью хорошего человека.

Я бы не сравнивал роман с "Шумом и яростью", скорее со "Светом в августе". Думаю ШиЯ критики многие вспоминают из-за наличия умственно-отсталого человека на страницах романа. В целом в произведения О' Коннор вчитываться легче( на очереди "Мудрая кровь, но читать буду намного позднее -очень депрессивно и мрачно), чем в прозу Фолкнера, но пишет она гораздо мрачнее и замогильнее. Вот она настоящая южная безысходность.

Однажды сбрендивший старик, считающий себя пророком, украл семилетнего мальчишку, увёз подальше от людей и стал тоже растить из него пророка. Семь лет спустя, когда старик отдал богу душу, подросший мальчик поджигает дом и отправляется в город, к дядюшке-учителю. Дядюшка в одиночестве растит сына-идиота, мучается со слухом (старик чуть не отстрелил ему пол-уха), и наивно полагает, что всё плохое в его жизни уже случилось.

Романы об американском Юге — это как постперестроечное кино про российскую провинцию. Беспризорники, церкви, безумные самогонщики, горящие избы, тлен, отчаяние (только снега меньше, а религии больше). Однако и там, и там есть два типа историй: те, в которых никого не жалко, и те, в которых жалко всех.

«Царство» — из последних. Здесь жалко мальчишку: из него вышел бы толк, да гнильца уже поедает его Фрэнки изнутри. Жалко его дядюшку: честный, но слабый; жизнь продолжает его кромсать, а он всё борется, хоть и знает, что не за что бороться. Жалко даже деда: он уродует жизни всех своих родных, но разве виноват сумасшедший в своём сумасшествии? И больше всех жалко малыша Пресвитера (в оригинале его имя — Bishop), который с самого начала обречён уже по самому факту своей невинности.

«Он всегда был готов признать другого человека дураком или шлюхой. Единственное, на что годен пророк, — так это признать, что кто-то другой — дурак или шлюха».
Композиционно роман — издевательская пародия на диалектическую триаду. Часть первая: старик пытается сделать из мальчика пророка, но тот лениво сопротивляется. Часть вторая: учитель силится вернуть Фрэнки к нормальной по его мнению жизни, но это больше похоже на попытку остановить набирающий скорость поезд. За тезисом и антитезисом должен следовать синтез, и он следует. Страшный, быстрый, беспощадный, жестокий.

Впрочем, это я в финале вижу трагедию. А для автора, кажется, это вполне себе хэппи-энд, ведь история Фрэнка — чистой воды житие. Собственно, если чуть поменять фамилии, декорации и приметы времени, выйдет история, которой не отличишь от сюжетов Ветхого завета (хотя в название и вынесена цитата из Нового): родичи шинкуют друг друга по велению голосов в голове, горят кусты, и весь мир летит прямиком из Творения в Апокалипсис.

В ряду южных романов «Царство» теряется за более известными книгами, но не потому, что написано оно хуже. Вовсе нет, слог О’Коннор искуснее и даже легче, чем у большинства его собратьев по перу. В её книгах южная готика приобретает шарм рассказов Эдгара По. И, как и у По, за этой лёгкостью скрыто чистейшее, беспримесное отчаяние.

Зная, что Ф.О'Коннор не просто католичка, а теологически подкованная женщина, кажется странным, что именно она автор подобной книги, выставляющую в нелепом виде религию и ее приверженцев. Но в конце концов понимаешь, что Таруотер, главный герой романа, очень логично прошел путь, отведенный ему страницами книги.

Странно, что самый харизматичный герой умирает на первых же страницах - возомнивший себя пророком старик, дважды похитивший детей для того, чтобы сотворить из них пророков. Если племянник Рейбер побыл у дядюшки на вырубке всего пару дней, то Таруотер прожил четырнадцать лет с дедом. Настолько сильным оказалось влияние старика, что Рейберу понадобилось несколько лет, чтобы увериться, что он избавился от образа дяди - и вся жизнь, чтобы понять, что ни от чего он не избавился. Нет в нем любви ни к чему в этом мире, а жизнь свою он посвятил ненависти к родному сыну.
Таруотер "все сам": делами, а не словами он пытается выйти на свой путь в жизни. "Я родился в долине скорбей", - говорит он не однажды. Лишь испив до дна чашу горестей, осквернив как душу свою убийством, так и тело, он выжигает в прямом смысле этого слова Того, другого, кто задавал вопросы у него в голове, и наконец идет к своим детям - божьим детям, разумеется, нести свет и то добро, которое он считает добрым.

Очень сложная книга, которую интересно обдумывать. Мне она по эффекту напомнила "Пятого ребенка" Д.Лессинг: тоже вроде ничего ужасного, но общее впечатление - грязь.

Если вы когда-нибудь задумывались о том, как могло бы выглядеть житие, обрамленное композиционными элементами южной готики, то Фланнери О\'Коннор - Царство Небесное силою берется  может послужить хорошим наглядным примером.

С одной стороны, сюжет по-своему тривиален - он зиждется на борьбе подростка со своим "я", с идеями и установками, в него заложенными, с самоидентификацией и, в конце концов, перерастает в борьбу за душу. Но пишет О'Коннор очень ландшафтно, транслируя ментальность американского юга середины прошлого века, и все жанровые особенности южной готики становятся не просто фоном произведения, но пронизывают основной конфликт вдоль и поперек. В эту паутину тонко вплетены аллегоризм и гротеск, социальные проблемы, мотивы помешательства и изъятия личности из повседневности, а пульсирующим сердцем становятся религиозность происходящего, обретение Бога и себя и, как следствие, примирение с этими категориями.

О'Коннор создает своеобразный "Дантов круг", формируя кольцевую композицию: основной персонаж как был в точке "А" на начало произведения, так к ней и возвращается в финале. В то же время возвращается он другим, нашедшим в небольшом, с точки зрения пространства и времени, странствии свое "Я", а, значит, цельным и совершенным. При этом можно быть уверенным, что круг не замкнулся в статике, но персонаж будет продолжать по нему движение, как по извечному Уроборосу, расширяя свой образ-пространство и добавляя к ним новые элементы. Такой вот специфический Лимб.

Произведение искрится мистицизмом и фетишизмом (частые акценты на предметах - шляпы, слуховой аппарат, штопор-открывашка) и содержит порой весьма неожиданные в своей внезапности христианско-библейские мотивы ("Встань и иди"). По восприятию - вязкое и давящее низкими тучами, но читается размеренно и с любопытством. Тем не менее, выше  поставить не могу - несмотря на потрясающую стилистику и погружение, оказалось мне совершенно чуждым (хотя тема и характер конфликта небезынтересны). Думаю, ценители южной готики воспримут "Царство" с большим энтузиазмом. Им и советую.

3/5

Короткая книга. Аннотация настраивает на какое-то длительное путешествие персонажа, мол, вот, в детстве было то-то, а затем он стал сам жить свою жизнь и вот что с ним происходило... но в действительности временной отрезок, который затрагивает книга, это меньше одной недели.

Красивое, атмосфера нагнетается. В данном случае, для подтверждения версии "что хотел сказать" автор пришлось всё же загуглить автора и его отношение к религии. Да, по всей видимости, это следует понимать как "добро победило".

Возможно, здесь имеет место тема судьбы, точнее, рока, но такого "рока божьего". Дед, учитель, Фрэнк и даже сын учителя — все они имели в себе это "безумие", а точнее, может, прикосновение к чему-то надчеловеческому, но в миру это выглядит и зовётся безумным, блаженным (но деятельным). Дед жил этим, учитель сопротивлялся, но полностью победить не сумел, да и не чувствовал жизни без этого, Фрэнк... Фрэнку было некуда сворачивать, мне кажется. Он пытался, но его сопротивление — это сопротивление, нашептанное ему дьяволом. И фактически, как пишется в аннотации "Дьявол борется с Богом, и поле этой битвы – сердца людей" — вот это и происходит с Фрэнком, а сам Фрэнк будто особо в этом и не участвует, он ведом либо одним, либо другим, и ничего больше, как кукла. Но это только мое видение.

Оставляет интересное впечатление после прочтения, неоднозначное, но в целом красиво.

Это довольно тяжелый психологический роман с элементами сюрреализма, требующий вдумчивого прочтения. Действия здесь не очень много, основное внимание уделяется поиску духовного пути и душевной борьбе гл.героя.
Надо учесть, что это очень американская книга- в Америке существует множество религиозных течений и сект, у них много последователей, и это законно. Часто можно читать, что черный проповедник, рассуждая совершенно свободно, не опираясь на Библию даже, поднимает толпы людей, крестит, исцеляет и т.д.
И вот на вырубке, вдали от людей живет старик, считающий себя пророком, он верит, что он призван, может крестить и проклинать; с ним живет 14- летний подросток, похищенный им еще в младенчестве- старик внушил ему, что тот продолжит его дело, он тоже призван. Ребенок был лишен обычного общения, школы и т.д. Он единственный слушатель своего деда- все пророчества, проклятья и проч. слушать в глуши больше некому. Дед завещал непременно закопать его после смерти, и поглубже, никакой кремации, и крест чтоб стоял настоящий,крепкий.
После смерти деда мальчик начинает копать, но глина твердая, продвигается он очень медленно, и тут в голове его появляется голос: "Да плюнь, говорит он, какая разница телу после смерти? Да и был ли старик пророком, и правду ли он говорил тебе, и учил тебя, а может -- 2+2 не 4 вовсе? Да и самогон он любил, да и пользы особой не принес никому. Только и поносил всех- дурак либо шлюха!.. А тебе - разве было явление, пророчество? Раве видел ты чудо, через которое сам Господь говорил бы с тобой?.."
И мальчик, вдруг изуверившись, начинает бунт: сжигает старика вместе с домом, напивается самогона и отправляется за помощью в город к дяде.
Дядя- учитель, психолог, он многое знает о жизни; но при встрече оказывается, что не столь уж он умен, хоть и начитан, что, пробыв у старика в 7 лет совсем недолго, он сам заразился речами старика ( ведь детство- время доверия), он слаб и измотан постоянной борьбой- с одной стороны, он рассуждает так: человек свободен в своем выборе, самосовершенствуясь, он развивается, и зависит в своем совершенстве только от себя, а не от сил небесных. С другой стороны, речи старика еще живут в нем, изматывая его. Он даже принципиально не крестил своего умственно неполноценного сынишку, чтобы не поддаться соблазну веры.
С первой же встречи Таруотер видит его насквозь, и теперь только презрение и отвращение к слабости учителя чувствует он. Ведь сам он ощущает в себе силу самому решить свою судьбу.
Дальнейшее- это тяжелейшая борьба в одиночку, без чьей- либо помощи; эта внутренняя борьба раздирает молодого Таруотера на части. Он ходит по городу и ничего не видит. Его терзает ужасный голод, но есть он не может. По временам его лицо как бы стареет на глазах, кожа натягивается, глаза становятся темными и бездонными, как вечернее озеро- он пугает окружающих. В конце концов он сосредотачивается на дурачке, сыне учителя- с одной стороны, его тянет как магнитом выполнить поручение деда и крестить мальчика, а значит, продолжить путь, который предрекал ему дед, а с другой- этому препятствует и учитель, и сам он борется изо всех сил с искушением. Эта борьба- основное в книге.
Наконец, измученный, исхудавший, он чувствует, что только уничтожив ребенка, он сможет освободиться...
Все сделано, он полон сил, чувствует себя свободным в своих решениях, твердой походкой он отправляется на пепелище, где вырос и жил, чтобы начать сободную жизнь, решая все вопросы так, как считает нужным. Вот только голод все сильнее, а есть он все еще не может...
Концовка впечатляет, очень сильно прописанный финал. Сначала теряешь дар речи, а потом понимаешь, что все закономерно...
Автор была ревностной католичкой, из ее писем можно узнать, что друг мальчика- его внутренний голос- это, оказывается, сам дьявол, мне же казалось, что это разум и здра вый смысл.
Название книги может удивлять, но в ев. от Матфея есть такие строки, трактуют их обычно так: чтобы делать добро, нужно принуждать себя, проявлять силу, ведь быть добродетельным нелегко- но Господь оценит жертву, поэтому и Царствие божье силою берется.

Этот обманчиво реалистичный роман лучше не пытаться воспринимать буквально, хотя в принципе можно. Но тогда мы просто прочитаем историю семейного помешательства: старик, на момент действия романа уже покойный, сдвинутый на идее пророчествовать о конце света; его племянник, учитель Рейбел, еле-еле сдерживает в себе приступы всепоглощающей любви ко всему на свете и живет сухарем, ограничивая себя во всем и только лишь заботясь о своем умственно отсталом сыне (которого роковое стечение обстоятельств еще и наградило именем Пресвитер); мальчик Тратуотер, внучатый племянник старика и племянник учителя, как и старик, одержим своей свободой и независимостью, и сражается за них и с мертвым и с живыми, но в конце...
Нет, если воспринимать все реалистически, конец совершенно не понятен - обычным сумасшествием не объясним и тон автора совсем может привести в недоумение и негодование, если читать книгу как реалистический роман, а не как... скажем, притчу.

Фланнери О'Коннор прекрасна всегда, но фабула этой повести слишком уж очевидно повторяет сюжет "Хромые внидут первыми": да, акценты расставлены по-другому, да, персонажи сменили маски, - но в целом: те же самые герои, тот же самый конфликт, и сравнение это работает явно не в пользу "Царствия небесного" - в отличие от безупречно сделанных "Хромых", эта повесть кажется какой-то скомканной и в то же время размазанной. Хотя, может, я просто взялась за нее в неподходящий момент - когда начала читать, то почувствовала, что южная готика, при всей моей любви к ней, сейчас что-то в меня не очень лезет (наверное, я просто переслушала Манли с 16 Horsepower). Но в любом случае это явно не лучшая работа О'Коннор - впрочем, не самая плохая тоже; да и вообще, если уж на то пошло, я ни одной действительно неудачной вещи у нее пока не читала (и, надеюсь, не столкнусь). И да, финал здесь прекрасен. И "раздвоение сознания" у полубезумного мальчика, мечущегося между подростковым скепсисом и впитанной еще в бессознательном возрасте и глубоко въевшейся верой в собственное высокое предназначение очень хорошо показано.

Тяжёлая и страшная книга.

Её главный герой - сирота Фрэнсис Тарнуотер, потерявший мать в автокатастрофе и воспитанный в глуши двоюродным дедом-религиозным фанатиком, собиравшийся сделать из внука пророка.

14-летний подросток с искалеченной психикой, отгороженный от окружающего мира, ненавидящий людей. После того, как дед умер, сидя за столом за завтраком, Тарнуотер предпочёл не хоронить его, а сжечь дом и отправиться к дяде.

Дядя Фрэнсиса, учитель - несчастный человек, в пику старику - ревностный атеист. Не сумевший вовремя отнять племянника у полоумного фанатика. Брошенный женой и вынужденный одному воспитывать слабоумного сына, а теперь - пытающийся сделать человека из Тарнуотера - но лишь вызывающий гнев подростка.

По ходу всего прочтения книги я не переставала надеяться. На то, что дядя Тарнуотера поймёт, что вышибить из головы Фрэнсиса религиозных "тараканов" - не главное. Что Фрэнсис найдёт общий язык с дружелюбным малышом. Что подросток-социопат станет, в конце концов, добрее к окружающим людям. Но мои ожидания, увы, не оправдались.

Дальше со спойлерами...

Не могу понять, почему дядя Фрэнсиса не предвидел трагедии. Почему он отпустил сына с племянником к озеру? Так наивно не предвидел беды - или всё-таки в нём возродилось желание избавиться от слабоумного сына?

Только в финале книги читатель видит, что в этой обители кошмара, где в душах людей грызутся религиозный фанатизм и атеизм, есть настоящие, чистые люди, свободные от ненависти, эгоизма и предрассудков, присущих деду и дяде Фрэнсиса.

Негр, позаботившийся о достойном погребении умершего, не идеален - это человек со своими слабостями и недостатками, но именно в нём живёт истинная вера.

Будущее Фрэнсиса, решившего-таки стать пророком по завету деда, мне безразлично. Как и судьба учителя, избавившегося от сына. Главное - что живы такие люди, как Бьюфорд - те, на ком держится этот мир.