Бунт Афродиты. Nunquam

Мы все, как муравьи, ползаем по Великому Ложу Всякой Всячины, поглощенные нашими так называемыми проблемами; а нечто немыслимое, неведомое в это время заглядывает нам в лицо.

Нельзя утешить человека, если реальность не дает для этого никаких оснований.

— Ну, предположим, она проснется и жалобно спросит: «Есть ли у меня надежда на счастье?» — что вы ответите?
— Конечно же, ничего; ведь она сама знает ответ, как любой человек знает ответы на свои вопросы. В каждом вопросе, как в капсуле, уже заключен ответ.

Сны — всего лишь проза дневной жизни с небольшой добавкой поэзии.

Жизнь — это лишь короткий отпуск под честное слово.

Реальность врывается, как напуганная летучая мышь, и кружит, сбивая свечи и натыкаясь на белые ширмы.

Поцелуй всегда поцелуй, разве что партнеры могут меняться время от времени; лишь поцелуи остаются юными и свежими, как весенние фиалки.

А ведь сексуальный акт по своей природе очень личный, даже если совершить его на тротуаре в час пик.

Но если не жить надеждами, то чем тогда жить?

Над стогом не горит звезда…
Наука держит в хлороформе
Наш дух, который иногда
Бунтует в стихотворной форме.

Что имеет смысл? Когда-нибудь у меня выпадут все зубы, как камни выпадают из горного склона. Только благородные очертания рта, когда-то завораживавшие мужчин, могут сохраниться подольше в некоторых позах. Мускулы сдают позиции, как старое банджо. Потом я умру — придется; но, пока вы читаете это, я есть.

Странно, сколько ни приписывай себе те или иные качества, на самом деле мы не более того, что о нас думают другие: всего-навсего собрание чужих впечатлений.

До чего же у нас жалкая, израненная душа; стоит сделать неловкое движение и хотя бы едва заметно коснуться ланцетом памяти старых ран, как они начинают кровоточить.

Только вспомните о таких порождениях толпы, как Нерон, Наполеон и Ленин, возникших из кошмаров людей, не имевших хозяина и желавших единственно, чтобы их повели навстречу смерти — и это их желание было исполнено.

Низкие рабы порождают низких хозяев ради пародирования жутких искажений психики, которые подняли их наверх.

Так называемый гений — всего-навсего человек, владеющий интуитивной способностью соединять несоединимое.

Природа — организм, а не система, и она всегда наказывает тех, кто пытается превратить её в систему.

Первые стихи с того света, старина, и они совсем не плохи. Я подумал, не послать ли их в газету.

(с. 234)

- К черту смерть, - громко проговорил Вайбарт, словно читая мои мысли. - Это всего лишь предварительное решение, принятое людьми, которые не справляются со своими душевными неурядицами.

• О чем вы?
• Конечно же, о вечной жизни. Люди бессмертны, старина: это как та кнопка, которую все боятся тронуть, потому что на ней ничего не написано, и все боятся, как бы чего не вышло, если на нее нажать. Кнопка неведомого.

  (с. 217)

- Да, - отозвался он, - вы правы. Ничто не остановит марш науки. - И он постучал пальцами по столешнице.

(с. 180)