Новеллы

Странные впечатления оставила у меня эта новелла Стефана Цвейга. И вроде бы нет здесь поводов для печали: никто же из хороших людей не погиб, нет и несчастной (неразделенной) любви или же разлуки, но нет и поводов для счастья...Отдать двадцать лет своей жизни самообвинениям - глупым, надуманным, неоправданным. Корить себя за ошибки другого. Другой поступил непорядочно - а страдаешь ты?

Автор, или вернее, главный герой книги, сравнивает два случая - два поразительно диаметрально разных происшествия, которых отчего-то, с непонятным упорством, хочет привести к универсальному знаменателю: мол, человек имеет право поддаться страстям, но от этого он не становится хуже или лучше в наших глазах и не нам его судить.

Случай первый, сумасбродный, глупый - вот уж здесь-то я никак не могу оправдать героиню, отдыхавшей с близкими в пансионе на Ривьере и сбежавшую с красавцем-французом и оставившую семью: мужа и двух дочек, двенадцати и тринадцати лет. Да, в жизни бывают разные обстоятельства, подчас трагические, но что может оправдать измену? Что может оправдать позорное бегство от собственных детей? Сложно мне это представить даже на гипотетическом уровне...Как будто человек безвольное существо, обладающее одними лишь инстинктами...

Наш герой единственный из присутствующих, кто вступается за эту женщину, мимолетно и как бы вскользь он упоминает об ее слабости, но подчеркивает при этом, что для него она остается все равно порядочной и уважаемой дамой. По поводу уважения соглашусь - каждый человек достоин уважения, но вот порядочно ли она поступила по отношению к своим родным - вопрос сложный...

Случай первый, имевший такой грандиозный резонанс в тихом и мирном пансионе, приводит к неожиданным последствиям: дружбы и общения с героем ищет одна из постоялиц отеля, пожилая дама аристократической наружности, сдержанная в поступках и словах, строгая, образец английской чопорности и здравомыслия, миссис К. Оказывается, в ее жизни тоже имела место некая тайна, некое происшествие, некая страсть, за которую она фактически расплачивается вот уже двадцать с лишним лет - случай номер два. Долгие годы эта милая женщина корит себя за то, что пыталась спасти другого человека, прониклась к нему симпатией, а он выставил ее перед людьми падшей женщиной, недостойной уважения, осмеянной и проч. Ее исповедь случайному соседу по пансиону полна горечи: самый тяжкий суд, как выяснится, это самообвинения, терзавшие ее на протяжении нескольких десятков лет. Как можно сравнивать первый случай со вторым? 40-летняя свободная женщина (вдова к тому времени) не имела ни перед никаких обязательств: ее дети были взрослые, мужа у нее не было. Ошибкой стала лишь вера в чужую порядочность и раскаяние, но вины ее в том нет...

Двадцать лет терзаться угрызениями совести за чужой грех - странные наказания готовим мы порою для самих себя. Стефан Цвейг не оправдывает страсти, он учит лучше разбираться в людях и прощать себе собственные ошибки...

Кажется, что двадцать четыре часа – это так мало. Но случается, они могут изменить жизнь. Именно это и произошло с героиней этой новеллы Цвейга, одни лишь сутки из жизни которой изменили её и её судьбу, оставив неизгладимый отпечаток в печальных воспоминаниях.

Миссис К. делится своей историей с почти незнакомым мужчиной, как и она жителем маленького пансиона на Ривьере. Она уверена, что он сможет её понять, так как не будет осуждать. Решение поделиться своими сокровенными воспоминаниями родилось вследствие оживлённого спора, возникшего в их небольшом кружке: достаточно ли двухчасового разговора с незнакомым мужчиной за кофе в саду, чтобы тридцатитрёхлетеяялетняя попядочная женщина к вечеру бросила мужа, двоих детей и ушла за этим мужчиной. И двадцать четыре года назад миссис К. оказалась в очень похожей ситуации.

Первая часть, в которой повествование ведётся от лица рассказчика, плавно подводит нас ко второй части, посвящённой рассказу пожилой женщины о тех злополучных сутках. В них вместилось столько, сколько иной человек не проживёт и за всю жизнь: страсть, грехопадение, стыд, ненависть, отчаяние, боль от предательства и чувство тупой безысходности.

Цвейг в очередной раз восхищает тонким пониманием загадочной женской души и своим неповторимым стилем письма. Чего только стоит описание рук. Оно завораживает, изумляет и поражает поэтической выразительностью:

Но самое замечательное в этом зрелище – это руки, множество светлых, движущихся, ждущих рук вокруг зеленого стола; руки, выползающие из берлог-рукавов, каждая как хищный зверь, готовый к прыжку, каждая другого цвета и формы, одни голые, другие окованные колодами и звенящими браслетами, одни покрытые волосами, как дикие звери, другие вялые, как тело в ванне, но все напряженные, трепещущие от страшного нетерпения.

А как искренне испытываешь "испанский стыд" в сцене последней встречи миссис К. с любовником в казино:

Униженная, сгорая от стыда, стояла я перед этой шепчущейся толпой любопытных, стояла, как девка, которой швырнули деньги. Двести, триста наглых глаз смотрели мне прямо в лицо, и, когда я, согнувшись, сгорбившись от унижения и стыда, посмотрела в сторону, я увидела чьи-то застывшие от изумления глаза. Это была моя кузина. Почти лишаясь чувств, с широко раскрытым ртом, она смотрела на меня, подняв, словно от ужаса, руку. Это меня сразило.

Поистине, лишь великий мастер может так играть человеческими чувствами, жонглируя ими заставляя читателя проживать их со своими героями.

Совершенно очаровательная новелла со смыслом. И что особенно импонирует, здесь нет поучительных "что хорошо" и "что плохо", а смысл является индивидуальным. Каждый сам для себя решит, какое общечеловеческое духовное напутствие пытался вложить Цвейг в своё произведение. Но каким бы этот смысл ни был, автор не пытается навязать прописную мораль или своё единоличное писательское мнение — всё остаётся на читательское усмотрение. Речь в новелле пойдёт о двух сестрах-близнецах, Елене и Софии. Девочки росли настоящими красавицами и умницами, вот только слишком честолюбивыми. С детства существовало между ними непреодолимое противостояние: если одна из сестёр делала что-то хорошо, другая должна была её превзойти. И благодаря этому неустанному соревнованию, вскоре никто во всей Аквитании не мог сравниться с сёстрами в красоте, гибкости ума и воспитании. В конечном итоге, что было предсказуемо несгибаемой жаждой первенства, их пути разошлись. Елена стала самой богатой и самой прославленной из гетер, выставляя напоказ своё горделивое тщеславие и вызывая в жителях города самые противоречивые чувства — от безусловного поклонения до безудержной ненависти. София же пылала добродетельным гневом, наблюдая за распутным поведением сестры. И страстно сожалея об упущенной возможности жить в такой же роскоши и иметь власть над людьми, София решила удовлетворить своё тщеславие, поотивопоставив выставленному напоказ прелюбодействию Елены свою благочестивость и смиренную бедность. Мечтая о всеобщем поклонении, славе и зависти сестры, София стала самой примерной послушницей местного ордена, оказывающего помощь страждущим и немощным. В бешенстве, что сестра отняла от неё пальму первенства, Елена решает всеми правдами и неправдами совратить Софию с пути праведного. Что ей в конечном итоге удаётся: София перенимает образ жизни сестры и поселяется с ней во дворце. Новелла об извечном противостоянии противоположностей. Тут нет конкретных понятий "добро" и "зло". Как, к примеру, нельзя назвать безусловным "добром" благочестивость девственной Софии, так как она изначально неискренна. Так же нельзя сказать, что вульгарный образ жизни Елены - априори "зло". В конце концов, она хороша собой, умна, богата, без привязанностей и детей. Когда как не в молодости творить всякие безобразия? Однако пройдут времена и молодости, и безобразий; увянет кожа, появятся морщинки. Молодые любовники покинут дворец, уйдут к более юным и красивым. Закончатся праздники, погаснет огонь в очаге, и столы больше не будут ломиться от яств. Так что же остаётся двум поникшим душам? Отречься от презренного металла и тщеславных удовольствий и обрести душевный покой в монастыре чужой страны, где их лица и судьба будут преданы забвению.

...ибо мудрость охотно посещает женщин, когда от них бежит красота.