Алчность

Здесь вот ведь какое дело - поток сознания, как творческий метод со времён сюрреализма (то есть с начала и середины XX века) вполне имеет место быть (у многих) и, кстати, желательно, чтобы он, этот поток был бы в то же время и "вкусным", - что случается уже реже, но если случается, то и вполне даже интересно сие бывает читать. Особенно, если вдруг наткнешься на него иной раз случайно у кого-нибудь (или даже сам вдруг нет нет, да ненароком "выстрелишь" таковым (элементом текста в основной текст) пусть даже понимая ее историческую ущербность, но как пример и "возможность" посмаковать (втихаря для "избранных" - почему бы нет?)...
Да. Так вот.
Но когда этот же поток (но с худшим качеством - просто даже хотя бы по причине большего объёма) становится предметом многократного восторга членов (а чаще всего "членок" -если бы можно было так сказать) бесконечного количества бесконечных комитетов и комиссий бесконечного числа премий, ситуация уже выглядит несколько по-другому. Человек просто начинает работать исключительно для этих "премий", принципиально генирируя исключительно подобные "потоки". И тогда...
Во-первых, понятно, что в этом случае (весь этот "процесс" и цепочки-участников: "авторша - члены комитетов-премии") -чистейшей воды спекулятивная самогенерирующая и самовоспроизводящаяся событийность...
Во-вторых, все участники вышеназванной событийности форматируя все эти "процессы" чувствуют себя некой интеллектуальной "элиткой" (при этом сами не понимая "шедевров" таких "процессных" авторов, но понимая, что обязательно надо изображать "понимание", а лучше даже и глубокое, таковое) хотя на самом деле они просто не в состоянии трезво оценить всю эту ситуацию хоть немного со стороны. Оценить, чтобы увидеть, до какой же глубокой (и возможно незаметной для них) степени они провинциальны в худшем, анахронизматическом значении этого слова.
В-третьих, все эти люди, сидящие в комитетах, и принимающие соответствующие решения по награждению того или иного претендента, как правило, не только глубоко политизированы генеральной лево-либеральной человеконенавистнической линией, но и, в большинстве своем, глубоко зажаты, закомплексованы и несчастны по жизни, так, что когда на горизонте появляется очередной субъект, "осмелившихся" сказать правду обо всех этих их же комплексах, они, ошарашенные и напуганные, принимают такого субъекта как родного, и держат его рядом с собой и восторгаются им, и поют ему осанну...
Вот он (в данном случае она) и "творит" и творит, и творит (в этом контексте), абсолютно не заморачиваясь проблемами обычных (нормальных) читателей, потому что эти "обычные" читатели (а не члены той узкой группки псевдоинтеллектуальных "экспертов") для неё значения не имеют.
А всех, кто критикует её (и подобных ей "лауреатов") называет (вся эта гоп-компания) в лучшем случае, просто недалекими завистниками.

Развлекательная рецензия на развлекательный роман.
Эльфрида Елинек написала детективный роман! Я в шоке..! А вы, мои дорогие, не в шоке, ибо не пошли, не купили, не прочитали, даже не думали прочитать (нужное выбрать, подчеркнуть и выкинуть куда подальше) этот роман. Вы естественно потратили деньги на что-то более полезное, нужное, вечное. И это полезное, нужное, вечное теперь будет у вас постоянно, пока вы не решитесь выкинуть его, желательно куда подальше, где природа поглотит все, и даже не поморщится.
Эльфрида Елинек написала любовный роман! Я в шоке..! А вы, мои надоедливые (раз вы до сих пор читаете эту рецензию, а не пошли приобретать себе чулки, тампоны, машины или любовников), не в шоке, ибо шок есть явление стремительное и достаточно часто болезненное. Нет, вы привыкли к чему-то более традиционному, мерзопакостно розовому и т.д и т.п.. Фройлейн Елинек не любит описывать чувства, она скорее склонна к описанию непосредственно действия. Хотя плевать все хотели на склонности и любови, особенно Елинек. С нее и так станется.
А как только вы попользуетесь всеми прелестями процесса, вы всегда можете выкинуть использованного партнера в реку или озеро, что очень и очень удобно. Я разве вам уже не говорил, что природа поглощает все?
Эльфрида Елинек написала по-настоящему любовный роман! Я уже не в шоке, я просто бьюсь в конвульсиях. И теперь, наконец-то вы , мои озверевшие, в шоке, хотя вы уже в возмущении, неудовольствии и негодовании! Как же можно было так показать любовь к собственности: к стенам, домам, цементу и кирпичу. Это же противоестественно!!!
Любовь сочится по водопроводным трубам, трещит по швам в фундаменте, сигналит светом всех окон захолустной австрийской деревушки: бегите, бегите отсюда!! Не читайте этот бред!!
Любовь человека к человеку часто проявляется в его любви к собственности партнера. У девушки было одно очень важное качество - ее дом. У Курта Яниша тоже был дом, но ему этого было мало. Чем не заманчивое начало отношений...???
ПС Читатель и Елинек перенесут все, но они не переносят друг друга...
ППС Убивайте свободнее время, а не других людей.

Я очень редко оставляю книгу непрочитанной до конца, я всегда добираюсь хотя бы до середины, потому что вдруг дальше будет интересно! Чаще всего перемены не происходит. И также редко книга не вызывает у меня совершенно никаких симпатий, обычно я пытаюсь найти что-либо положительное или признаюсь, что это просто "не моя" книга, я ее не прочувствовала, не уловила что-то важное именно для меня, но это нисколько не умоляет ее значения.

"Алчность" я осилила до двухсотой страницы, и признаться, прочитав двести страниц, я так ничего и не поняла: сюжет, внятные герои, хоть какая-то логика повествования - где это все, я спрашиваю!? Роман похож на бесконечный поток мыслей, разобраться в котором сложно, да и нужно ли.

Я удивлена, что эта книга написана женщиной, потому я давно не встречала столько женоненавистничества на одной странице. Меня, к счастью, не интересуют проблемы сексуально неудовлетворенных дам среднего возраста.

И вообще, заберите у меня эту книгу! Хотите я вам ее подарю?))

Вот прочитала и думаю: это плохо, что я не поняла, о чем книга, или лучше пребывать в счастливом неведении? Одинаково безрадостные начало и конец. Вереница животных коитусов, выражающих обоюдоострую алчность: алчность женщины быть побеждённой и алчность мужчины победить.
При убийства: я не знаю, были ли они на самом деле как стремление заполучить окончательную победу, или это такой фрейдистский символ. И ждешь, что вот, за тем поворотом, вот, в следующей главе, все изменится, как погода в Крыму, но идет дождь и гниет листва под ногами.
Жандарм берет все, что ему дают, но берет в безраздельное владение. Ярмарка женской глупости переезжает на подготовленное покупателем кладбище.
Ставлю 2 за стиль как нечто ужасное, и ставлю 2 за стиль как нечто, что хоть как- то спасло репутацию этой книги.

После этой фразы мои мозги превратились в бумажные шарики , которыми можно жонглировать. Нервная и концентрированная книга . Как будто в бокал с вином подсыпали яд и вежливо предлагают выпить.
Книга не столько об алчности, сколько о извращенном мировосприятии воспалённого мозга. Главный герой Курт Яниш и его психоделия , опущенная вниз живота скорее отторгают без компромиссов ,чем заставляют понять природу происхождения. В романе Елинек словно переоделась в кожу мужчины, и вещает его голосом противные истины. Её заслуга в том, что она без прикрас показывает разность женской и мужской планет: в то время как женщина жаждет любви, мужчина делает карьеру любовника.Нервные скачки и нелогичные переходы в повествовании оправдала сама автор:

Я внимательно выискивала Нобелевский след , пыталась понять гениальность произведения ,выискивала то, что должно перевернуть мой мир. Да, встречались достойные фразы , но связаны они были непостижимым беспорядочным образом . Ответ нашёлся в конце.

Пазл сошёлся. Вопросов больше не имею.

Есть книги невыносимо прекрасные, а есть просто невыносимые.
Автор сего "чуда" мне представляется школьником-двоечником, который, внезапно получив 5, прекрасно знает, что его сегодня точно не накажут, и творит, что в голову взбредет. Видимо, нечто подобное случилось после получения пресловутой "нобелевки".
Возможно, автор просто издевался над нами, скромными читателями. Иначе как объяснить манеру написания книги? Несвязные предложения, обрывки фраз, отсутствие хотя бы структуры произведения? Автор захлестывает нас метафорами, иносказаниями и парадоксами.

Раз в месяц он идёт в парикмахерскую, жандарм, стричься, но сегодня не такой день. Убеждение подталкивает его внезапно, и тогда он обходит стороной области ничегонеделания, ничего, зато он обходит служебные области, а там ему всегда перепадает. Женщины нарушают по неосторожности, по рассеянности или по неспособности к вождению, и вот жандарм берёт их в оборот и больше не упускает, если они ему подходят, и получает их адрес.

маленькая и далеко не самая абсурдная цитата. Я пыталась читать. Пыталась и через строчку, и через слово, и наискосок. Смысла так и не нашла. Как не нашла и цельных героев, внятного сюжета.
Поэтому закрываю книгу, так и не дочитав. И без сожаления.

Эта книга - скоростное шоссе.
С бешеной скоростью, так, что едва успеваешь следить за ходом ее мыслей, автор прогоняет через страницы книги поток описаний, метафор, своих мыслей и мыслей своих героев и ассоциации первого, второго и третьего порядка.
Любая поднятая тема - природа, главный герой, его семья, его женщины, преступность, экология, современная молодежь - сопровождается ошеломляющим трафиком ее мыслей.
Читая, к примеру, описание озера, я чувствовала себя мальчиками из знаменитого отрывка Дж. К. Джерома

Тенистое, мрачное, искусственное озеро - Елинек пишет о нем 17 бесконечных, как автострада, абзацев. (порядка 30 бумажных страниц) "мелким почерком!" (с)...
О его происхождении, о селях и оползнях, о размытых по весне дорогах, о туристах, о снеге, о фауне, снова о туристах, снова о происхождении, снова о фауне, о лодках на воде, снова о происхождении, о местных жителях, снова о фауне и так далее, и так далее
И все несутся по этому шоссе. Большинство - серые и неприметные. Некоторые - довольно грязные. Время от времени мелькают яркие, новенькие, сияющие. Среди остальных, они как ламборджини, феррари и бентли.

Я стою на обочине и пытаюсь проследить маршрут проносящихся мимо машин. Невозможно.
Пункт А - неизвестен, пункт Б - недостижим.

***

Дальше...

Эта книга - затор. Пробка на дороге.
Сюжет романа - слишком узкая улица, чтобы вместить такой поток машин, которые пытается гнать по ним автор. Количество поднятых тем и обилие ассоциативных рядов привело к коллапсу на ней.
Здесь нет движения, развития событий. Машины газуют, практически не двигаясь с места, либо движутся по кругу, порой забывая о том, зачем они здесь.

Я иду по обочине, заглядывая в окна автомобилей. Я могу рассмотреть, что происходит в каждом из них.
Здесь дамочка красит ногти, держа руль между колен:

Здесь водитель пьет что-то из бутылки, спрятанной в бумажный пакет:

Эта развозит бутилированную воду - милый сервис для постоянных покупателей:

В этой кому-то невтерпеж, они уже занимаются сексом - куда ж без секса?
Я иду мимо, обгоняю машины, оставляю затор позади. Я могу предсказать, где закончится путь большинства из этих машин.
Разве так уж сложно предвидеть, чем закончатся отношения с алчным социопатом, что последует за убийством девушки, к чему приведет безграничная мазохистская жертвенность?
Я знаю, чем закончится путь каждой из этих машин, кроме тех, которые сами не знают, куда они едут.

Единственное, что я поняла, это то, что Нобелевская премия всегда связана с политическим контекстом. Премия по литературе, за редким исключением, к литературе отношения не имеет.
"Алчность" я купила давным-давно, польстившись на броскую обложку, прочла страниц 20 и поставила назад на полку. В этом году решила все-таки прочесть. Первой половиной книги я просто давилась, читая по 20 страниц в день. Вторая далась мне как-то легче. Книга, по сути, ни о чем. Латентный гомосексуалист мечтает о новой недвижимости. И все это длится 460 страниц, перемежаясь описаниями природы и рассуждениями о туристах, посещающих Австрию. Уж не знаю, почему, но философско-отвлеченные рассуждения об озере привлекли меня в этой книге больше всего. Могу предположить, что чем-то в 2004 году эта книга была злободневной, но ее просто "слоновий" ход даже не вызвал у меня желания уточнить, в чем там было дело.

Как водится у Эльфриды Елинек, от начала до конца романа повествование не меняется ни на йоту. Все триста-четыреста-шестьсост страниц - как самое начало. Тщательная, вдумчивая перетасовка слов, словосочетаний, предложений. Сюжет проговорен на разный манер сотни раз, причем всегда чуть-чуть иначе, но не сильно. И вся эта монотонная словесная каша с вкраплениями остроумных и красивых, как принято считать, наблюдений.

С семидесятых годов абстрактные персонажи Елинек перемещаются из книги в книгу, играя всегда одни и те же роли. Поднимаемые вопросы тоже неизменны. Словно под действием засевшего глубоко внутри невроза писательница бередит мучающие ее раны, не признавая никаких табу. Уже пятый десяток лет на одном и том же материале.