Серебряный Век фантастики

Книга оставила после себя двоякое впечатление. Меня зацепила идея Зоны и некоторые моменты, но в целом она понравилась благодаря аудиоспектаклю, от которого невозможно было оторваться. Звуки, музыка, голоса Караченцова, Иванова и других создали идеальную атмосферу. Думаю, в бумажном или электронном виде я вряд ли бы её дочитала...
В будущем планирую прочесть что-нибудь ещё у Стругацких, чтобы определиться нравится мне их стиль или нет...

Сейчас мне хочется танцевать джигу-дрыгу. Внезапно так. Потому что я наконец-то нашла вторую книгу Стругацких, которая меня восхитила. Правда она практически местами задевает те же самые темы, что и первая, "Трудно быть богом", на которую я даже рецензию не смогла написать, столько вопросов она подняла, столько чувств всколыхнула. Наверное, стоит сделать вывод, что мне интересны темы, а не сами Братья. Ну что же, пусть так.

"Малыш". Честно говоря, я не ожидала ничего хорошего от этой повести, столько раз уже обламывалась в восприятии творчества сего коллектива писаталей. Но тут я увидела ее в бесплатных книгах на телефоне, и что бы нет то, и читала и читала и читала и читала, в общем, как я провел последнюю неделю? Я ее провел с "Малышом".

Космическая экспедиция землян в количестве четырех человек прибыла на отдаленную безжизненную, как полагалось, планету с разведывательными целями, уточнить, подходит ли она в качестве нового местожительства для другой космической расы, чья планета умирает. После приземления команда натыкается на потерпевший катастрофу земной корабль, в котором, как оказалось, пилотами были семейная пара, Александр и Мари, покинувшие Космофлот, ударившиеся в бродяжничество. Пока они бродяжничали у них родился ребенок, и к моменту катастрофы Малышу исполнился год. Год, Карл! Но он выжил в абсолютно стерильном, мертвом, пространстве. Как? Сам по себе? Это нереально. Обезьян, медведей, волков и прочей живности, необходимой для воспитания Маугли на планете нет. Фантастика. Но как оказалось, тут есть...

В общем, история Малыша - это история про контакт. Малыш являет собой промежуточную форму жизни, уже не совсем человек, еще не совсем инопланетянин. И это грустно, практически до слез. Он может многое из того, что пригодилось бы для жизни на этой планете - выживать в -20 Цельсия голышом, летать над болотами и трясинами, его не царапают острые ветки, он умеет думать лицом и руками, он плохо себя чувствует в окружении других людей. Аборигены воспитали его так, чтобы он никогда не смог вернуться к людям-землянам. Но Малыш - все-таки человек, он хочет играть в мяч, ему нравится разговаривать с себе подобными, он скучает по маме и папе, он все-все помнит. Все-таки как важен первый год в жизни детей, такова сила импринтинга. Он может не помнить лиц, но он помнит фразы. По бим-бом-брамселям! Щелкунчик! Феноменально! В эти моменты мне, как Майе Глумовой, хочется заплакать. Хочется восполнить Малышу утраченное детство, но если ему так плохо и печально от контакта с людьми, стоит ли продолжать контакт? Но за этим контактом стоят века науки...

Стоит ли прогресс, космический ли, научный, психологический, вообще любой, человеческих жизней, даже пусть одной человеческой жизни? Это извечный вопрос, и сейчас человечество решает, что стоит. Но если прогресс достиг уже того уровня, когда уже все есть, выйдет ли это человечество на гуманизм? Или так и будет вечно гнаться за недосягаемым? И если вдруг случится-таки контакт, в который я, наверное, верю, будем ли мы уважать желание другой стороны на отказ от общения? В "Ложной слепоте" Питер Уоттс говорит, что не будем. В "Малыше" Стругацкие говорят, что будем. Остановимся или будем насаждать свое, как Америка демократию? Честно говоря, вот в такой "альтруизм" я не верю. Мне кажется, будут миссии и будут миссии, и каждый раз после очередного отказа, человечество будет глодать мысль, что вот же оно так близко, это чуждое, но доступное. И когда-нибудь кто-нибудь сорвется и насадит таки нашу дерьмократию.

Помимо важных общепланетных философий были чрезвычайно интересны частные детали, в особенности про то, как Малыша приспособили к выживанию на этой планете. Он разговаривает мускулами лица, что выглядит дико и неестественно. Он думает, разбрасывая руками листья или строя из камешков пирамидки, то есть не пирамидки, а что-то, какую-то фигуру, странной и неестественной для человеческого глаза формы, но на удивление гармоничную и равновесную. Где-то было уже про эти странные, чуждые фигуры. То ли у Булычева в "Алисе", то ли у Нортон в "Королеве Солнца", то ли у Брэдбери в "Марсианских хрониках". Когда человек не может долго находиться среди этих фигур, или жилищ, настолько они чужды, начинает болеть голова, становится плохо. А мне почему-то близок подход Уоттса, что контакт наш будет с существом настолько, НАСТОЛЬКО, чуждым, что мы даже не сможем его распознать. "Общение" происходить будет каким-то неизвестным еще способом, но мы его воспримем только в качество электро-магнитного излучения, и никаких жилищ мы и в помине не разглядим. Хотя вот посмотреть хоть раз на безумные формы мне хочется.

"Малыш" - небольшая повесть, стилистически, мне кажется, очень похожая на некоторые фантастические повести Булычева. Вообще у них мало общего, но вот "Малыш" ну очень похож, неуловимо, правда, на тот же "Поселок". Как-то не получается у меня думать про "Малыша" в отдельности, только в сравнениях. Так вот, если их все-таки сравнить, то у Стругацких не так динамично, не так остросюжетно, у них более размеренный темп, более философская задумка. Но что-то общее тем не менее есть.

Купился на сравнение повести с советской космооперой. Прочитал и расстроился.
Сумбурно, примитивно, с полным отсутствием композиции и логики в действия главных и второстепенных персонажей.
Сначала по примитивизму происходящего хотел сравнить с каким-нибудь проходным выпуском "Флэша Гордона", но потом понял, что даже непритязательные редакторы потоклвых комиксов не пропустили бы такой сюжет.
Экипаж земного заездолёта "Земляника", всё население планеты Лагор, да и Бабич с Синяевым ведут себя как лоботомизированные детсадовцы. Ноль размышлений и подозрительности.
Это не космоопера, пусть даже советская, это графоманская жвачка, рядом с которой даже творчество Петухова выглядит образцом логичности и стройности.
Зря потраченное время.
3(ПЛОХО)

Это просто потрясающе. Не знаю, были бы у меня иные впечатления, если бы историю я читала, но радио спектакль великолепен. Идеальна не только озвучка героев, но звуково сделано так, что смотришь фильм без картинки.
Истории маугли не нова, но так загадочно, атмосферно рассказана, что к финалу наворачивает слезу. То ли от сочувствия к Малышу, то ли от расстройства, что история такая короткая. Хочется слушать еще и еще.
Прилетевший осваивать мрачную планету экипаж, находит обломки звездолета погибших супругов. Некоторые найденные вещи в звездолете кажутся странными, а разгадка их предназначения ужасает.
Эта повесть о планете Ковчег, суровой, но воспитавшей, вырастившей нуждающегося, желающего жить.
Или история одиночества. Малыша, создающего иллюзию общества, но вынужденно одинокого и Стася, который находится в обществе экипажа корабля, в котором нет согласия. Каждый тянет в свою сторону.
Нам так сложно договориться с стоящим рядом, где уж понять другую цивилизацию.

Ч-чеширский кот! Щелкунчик! Шарада! И нежно - Колокольчик!
Зарубки на память, действительно приятно...

Знаете, что вы увидели бы, если бы смотрели на нашу планету в телескоп, со звезды Травкаит, в созвездии Лебедя?
Если бы я, голый, прыгал на крыше дома моего смуглого ангела, махая вам руками, и у вас был чудесный телескоп, могущий рассмотреть даже узор инея на окне, то вы бы меня не увидели, не увидели бы и крыши с домом, и города, сияющего в ночи.
Вы бы увидели на месте города — вулкан, кратеры, зелёные озёрца кислоты, сиреневое небо и какое-то чудовище, размером с ладошку ребёнка, на том месте, где я, голый, весёлый и чуточку пьяный, размахиваю вам руками на крыше.
Скажем честно: вы изумитесь, и не только потому, что смотрите в телескоп из созвездия Лебедя.
Вы изумитесь потому, что земля похожа на сплошную катастрофу, словно на земле случилась атомная война и никто не выжил.

На самом деле всё просто: вы видите землю с расстояния миллиарда световых лет, а значит видите землю такой, какой она была миллиард лет назад.
Не знаю, думали ли Стругацкие над этим фактом? Быть может есть такой духовный план, с которого если посмотреть на человека, и динозавров его морали, страстей, то можно разглядеть лишь общую флору и фауну далёкого мира на заре жизни.
Мы так иногда смотрим.. в муке любви, словно инопланетяне, на человеческие отношения, страхи, сомнения.
Это экзистенциальное переживание. Ещё более экзистенциальное оно было бы, если бы вы.. всё же увидели меня, голого, весёлого и чуточку пьяного, на крыше, махающего вам руками.

Нечто похожее я ощутил при чтении романа Стругацких.
Почему? Всё просто: я сравнивал роман с фильмом Тарковского: хочешь не хочешь, а будешь сравнивать.
Роман — хороший. Это хорошая фантастика среднего уровня. Это — человеческое.
У Тарковского же — нечто неземное, невесомое почти, как если бы роман Стругацких обмакнули в инопланетное вещество, и он бы просиял сиреневым светом, а ночью, пока я сплю и снова вижу во сне моего смуглого ангела, роман бы приподнялся в воздух над столиком и вылетел бы в окно.. как Маргарита.
Роман полетел бы к моему смуглому ангелу, в Москву, словно бы исполняя моё заветное желание.

Ночной рейс. Самолёт подлетает к Москве. Ребёнок смотрит в окошко и улыбается, он ручонками и носиком прикладывается к стеклу, словно к витрине рождественского магазина игрушек.
Нет, ребёнок не сошёл с ума, как и седая старушка за ним, так же прильнувшая к окну: носиком и руками.
Просто они увидели, как за окном, возле крыла, летит раскрытый роман Стругацких, оставляя за собой сиреневый свет..
Я бы хотел, чтобы с человечеством однажды произошло то, что с романом Стругацких, в переложении Тарковского.

Это было одно из самых сложных прочтений года.
Нет, роман читается более чем увлекательно и легко, но вот.. отстраниться и забыть на время, фильм Тарковского, и то.. если бы, став романом Стругацких, я прильнул носиком озябшей странички к окну, за которым мой смуглый ангел раздевается перед сном на 23 этаже… было сложно.
Господи, почему я не книга? Сейчас бы лежал спокойно на милых коленях смуглого ангела, она бы меня листала, быть может слюнявила пальчик, и не догадывалась, что мы целуемся, и что странички от счастья прикрывают глаза…

Так же восхитительно-сложно было бы.. родиться 1000 000 лет назад, и встретить моего смуглого ангела, в ином воплощении, заросшего чудесной каштановой шёрсткой.
Разумеется, я бы любил моего смуглого ангела и такой, по мопассановски-нежно… накручивая её каштановый локон.. на груди (её) на своей палец.
Но было бы сложно, закрывая глаза и целуя мою милую… мартышку, забыть о том, что в 21 веке, она станет самой красивой женщиной в Москве.

Итак, что мы имеем? Бутылка вина. Жёлто-синий томик Стругацких, серую кошку, спящую у меня на коленях, и фотографию смуглого ангела в зелёной футболочке после йоги.
Ну, а что мы имеем по существу, в романе?
Инопланетяне посетили землю и улетели, оставив после себя 6 зон посещения, наполненных, как бокал вином — чудесами.
К слову, в романе Стругацких, довольно среднем по качеству, есть именно 6 моментов, в которых роман поднимается на классическую высоту Прекрасного, Вечного.

Напоминает 6 ран Христа.
Или их было 5? Не важно.. Пять чувств, или шесть, у человека?
Порой в любви и страдании, думаешь — все 89.
Так вот, мне показалось, что эти зоны на теле распятой земли, словно бы истекают чудесами, как кровью, а неразумное человечество, подставляет под них свои чаши, своё одиночество.. не понимая, что земля распята и гибнет.
В этом смысле мне понравилось, как Тарковский усилил этот мотив Стругацких, которого почти нет в романе: мотив-призрак. Например, мать Сталкера, звали — Марией.
Но у Стругацких, Сталкер вовсе не тянет на Христа. Если только.. в конце (боже, как чудесно бы мог снять Даррен Аронофски этот момент, когда Сталкер поднимается в воздух,над деревьями, расправив руки крестом, исполняя последнее желание человечества..).
У Тарковского в зоне — шприцы в чистой реке, атомная бомбочка, в реке, танки ржавые и поверженные: зона словно взяла на себя все грехи и бред людей.
А сам Сталкер — несчастный Христос. Никому не нужный.. кроме зоны.

Скажем прямом: в отличие от фильма, в романе более явно ощущается, что случилось не просто пришествие инопланетян, а Второе Пришествие Христа, Конец света наступил и даже мертвецы покидают свои могилы и жуткими лунатиками бродят по городу, пугая родных.
(Это даже забавно в своей человеческой нелепости: люди спутали пришествие Христа и инопланетян, и быть может снова, «распяли» и Христа и.. инопланетян).
В романе, элемент фантастического, выведен на первый план.
У Тарковского, как и у Достоевского, фантастичность перенесена в область чувств.

Андрей Тарковский на съёмках "Сталкера".

У Стругацких, в зону можно пойти только в скафандре.
У Тарковского, люди наоборот, словно бы обнажаются чувствами, входя в зону.
Смотря фильм, так и кажется, что Сталкер вот-вот обхватит свою голову руками, заплачет и.. тихо снимет её, словно скафандр космонавта, душный, ненужный и тесный, и из-под скафандра, вылетят два ярких мотылька..
Но в конце этого довольно среднего романа, что-то меняется: словно весь роман писал — Аркадий, но вот, пришёл Борис, бог знает откуда: у него есть тайна, о которой не знает и Аркадий: он, Борис — не человек.
Нет, всё это Борис говорит, будучи трезвым..

Быть может, тайная прелесть романа в том, что в нём показано Второе пришествие и Конец света.. как нечто будничное и незаметное?
Какая-то чепуха в мире случилась, и люди потрясены. А тут.. люди даже не поняли, что произошло, что мир — кончен.
Открываются новые бордели, в барах наливают водку, танцуют..
Люди даже не поняли, что они — по сути, мертвы, и словно в аду, цепляются не за жизнь и спасение, не за подлинные инопланетные чудеса — любовь, дружбу, сострадание.. а за какие-то светящиеся гвоздики.
Это же бред, согласитесь, и.. приговор человечеству.
Вот умирает человек от жажды. Перед ним течёт прекрасная река. Но он, тянется не к ней, а к сверкающим гвоздикам, ржавым склянкам..

Боже.. словно и не было в мире Рафаэля, Достоевского, Моцарта, Христа..
Словно люди жили в герметичной пустоте, как.. инопланетяне, как чужаки на этой прекрасной Земле, засоряя её и превращая в свалку: какой к чёрту, «пикник» с лёгким мусорком?
Лишь один раз в романе была тарковская нотка, когда в Зоне, грудь героев словно бы начинала нежно бредить, и они говорили, говорили бог знает что о себе, о мире.
И быстро гас этот огонёк чуда в романе..
И вот, я сижу в покачнувшейся тишине вечерней спальни с томиком романа и с котом на коленях, и.. закрыв глаза, тихо плачу, вспоминая смуглого ангела.
Думаю вслух: если бы я был в зоне, у меня бы нежно закровоточила грудь и из неё пробилась веточка сирени. В декабре.
Просто в зоне их человека пробивается то, что он есть на самом деле.
Моё сердце — сирень на ветру, для любимой.

Кстати, во время чтения, произошло настоящее чудо. Ну, если прищуриться сердцем: такого чуда даже в романе не было.
Как обычно, прикрыв.. прищурив страничку в пальцах, я откинулся на спинку дивана и стал мечтать — снова! — о моём смуглом ангеле, и в этот миг.. что-то ударило меня в грудь, точнее, что-то вырвалось из моей груди.
Не открывая глаз, я почувствовал, как это что-то промчалось над полом, не касаясь его, загремело вазочкой на столике, уронило что-то на пол и нежно прозвенело чем-то на книжной полочке, и затихло, как бы примяв тишину, как цветы.
Открыв улыбающиеся глаза, я увидел на верхней книжной полочке.. моего чудесного кота.
Но на миг я поверил, что это было что-то чудесное, паранормальное!

Да, в зоне в человеке пробивается то, что он есть на самом деле..
А кто, что есть человек, на самом деле? Любовь..
Просто человек забывает об этом, как забывает и то, что душа его — инопланетянка и жительница звёзд.
Для меня даже удивительно, почему нам так нравится быть — всего лишь, человеком, а не душой и любовью.
Может.. так легче? Ответственности меньше?
Может поэтому у нашего Сталкера, родилась чудесная дочка: не совсем обычный ребёнок, покрытый рыжей шёрсткой: он называл её нежно — мартышка..
Мне кажется, она бы родилась у него и без «зоны».

Любовная линия в романе, как главный инопланетный артефакт.
Грустно, что в романе её.. почти нет. Впрочем, как и инопланетян. Как и любви в нашем мире..
Мне было безумно жалко возлюбленную Сталкера, почти так же, как жалко жену Фёдора Конюхова: и чего ему неймётся?
Зачем ему эта чёртова зона, с её инопланетной свалкой, опасностями, когда рядом с ним, такое чудо, чудеса: любимая женщина и.. мартышка.
Боже, как он нежно обратился по телефону, перед арестом, к любимой, словно это была связь с далёкой звездой: целую тебя в попочку…
Ах, смуглый ангел…
Простите, замечтался, кое что вспомнив.

Ах, Сталкер, Сталкер.. ну и был бы с любимой своей! Неужели ты не знаешь, что любовь — даст фору любой зоне, и по опасностям, и по чудесам?
В любви можно потерять не только ноги, как твой дружок, не только жизнь, но — сердце, голову, крылья.. хвост (иногда).
Кстати, образ дочери Сталкера — Мартышки, это же чуточку намёк на новый Эдем?
Первый человек. Ева? Лилит? Не важно. Главное — не человек.
Первое создание теперь — женщина.
Может в этом и была тайна гибели прежнего мира, что мужчина был первым человеком?

Это же ужасно грустно, да? Настанет конец света, а люди даже и не заметят.
Просто расцветёт веточка сирени в декабре, но этого никто не заметит, кроме ребёнка, прогуливающегося с мамой по московскому дворику. Они улыбнутся.. словно увидели ангела.
А ещё.. некий писатель, напишет самый прекрасный роман в истории, в нём будет столько красоты, что она смогла бы остановить войны, примирить расставшихся влюблённых и даже исцелить от болезней..
Но писатель умрёт, и его рукопись, в заброшенном доме (в котором вещи утратили гравитацию), разлетится в открытое окно, и какой-то несчастный, бездомный, разожжёт листами рукописи костёр, и когда будет греться, его руки будут светится, но он не догадается об этом, думая, что это просто лиловый отсвет огня, его уста будут произносить стихи, лучше чем у Пушкина, и озябшие звери будут к нему приходить из тёмных, как глубокий космос, переулочков..
Тарковскому бы понравился этот мой штришок фантазии.

Читая об опасных приключениях Сталкера в зоне, поймал себя на мысли, что нам, на земле, не хватает вот такого «внутреннего космоса», где можно было бы и нежно потеряться для мира и людей, да и себя.. и даже чуточку погубить себя.
Жалко, что у нас этого нет и у каждого — своя зона, нелепая и серая: у кого-то, это — запой, у кого-то — банальные любовные приключения, у других это — банальный поход в горы, или отвязная вечеринка с друзьями, после которой отнимаются ноги и ты просыпаешься в другом городе, с прелестной «инопланетянкой» в постели, но, почему-то.. с кадыком.

Вспомнилось моё детство и мои приключения в «зоне», которые были иногда опасней и интересней, нежели у Сталкера — это игры на стройке.
Помните, эти инопланетные «зоны», в которых легко можно было потерять — жизнь?
Ох, как сладостно было тайком пробраться туда, днём или вечером, чтобы не заметили сторожевые собаки, без привязи, и сторожа!
А ещё сладостней было.. с любимой девочкой, с неземными глазами, чуточку разного цвета, пробраться туда..
И почему Сталкер ни разу не пошёл в зону, с любимой? Только у Тарковского, героиня Алисы Фрейндлих, предложила это измученному Сталкеру..
Господи, с чем сравнить то неземное чувство, когда любимая девочка обнимает и целует тебя на карнизе крыши, у самого края, целует вместе с ветром, словно и она сама, перестала быть всего лишь человеком, и стала — ветром. светом звёзд, тоже, целующего твоё лицо..
И ты закрываешь от избытка счастья, глаза, и.. нежно падаешь  — в небо.
А вы говорите: зона, чудеса..

Да, мы теряли в «зоне» детства, сердца.
Один мальчик, правда, потерял.. себя. Он случайно сорвался с седьмого этажа и разбился о гору песка.
Но не насмерть. Он остался инвалидом.
У него потом была странная походка, ковыляющая, со странно изогнувшимся телом, чуточку откинутым назад, словно перед человеком просияло чудо и он изумился навсегда, как долгожданному другу и даже слегка расправил для объятий, приподнятые руки: нет, словами не описать..
Злые мальчишки, за глаза называли его — инопланетянин.

Что мыслят о нас, людях, инопланетяне — главная детективная загадка романа.
У Тарковского это ещё изумительней, словно зона, не зона, а — огороженный от нас, безумных людей, ковчег (мой виденье), некий мыслящий островок красоты и природы.
У Стугацких это намечено лишь пунктирно.
Да и кто сказал, что инопланетяне прилетали на землю?
Судя по тому, что мы делаем с Землёй, чужаки здесь — мы.
С другой стороны, меня осенила интересная мысль во время чтения (знаете, после третьего бокала вина, всегда осеняет какая-нибудь мысль, а иногда и — осИняет).
Мне подумалось: а что.. если инопланетяне, в своём немыслимом развитии науки, прогресса, поднялись на последнюю ступеньку: ещё шаг, и они — боги.

Но в последний момент, они словно осознали, что все эти формулы и тайны звёзд, чудеса левитации и жизни — такая чепуха.. по сравнению, с душой и любовью, от которых нужно было бы отречься на этой последней ступеньке Бога.
И вот, инопланетяне, словно раненые и таинственный рыцарь, скинули с себя свои доспехи: скинули свои чудеса последнего дерзновения науки.
Почему на Земле они это сделали? Бог его знает. Может наш человеческий разум, для них всё равно, что ласковое и печальное шевеление травы вдоль дороги..
Может и правда, уставшая и звёздная душа, прилегла отдохнуть у нас, как перелётная и раненая ласточка?
Я даже не уверен, что все эти гибельные и таинственные места в зоне, существуют сами по себе, вне людей: они — овеществление их сокровенной природы души.
Выскажу странную мысль — четвёртый стакан, как никак: не было никакого посещения: просто нечто, израненное, как душа, покинуло Землю навсегда..

Лично для меня, «Пикник на обочине» — это русская версия Соляриса: океан души.. единой, человеческой: мы все — одна душа.
Не случайно Тарковский заинтересовался этим романом (довольно средним, повторюсь, но с гениальным потенциалом).
Разумеется, сердце романа — таинственный золотой шар в зоне, исполняющий желания.
Версия Стругацких, что инопланетяне погостили у нас, как на пикничке вдоль дороги, кажется прелестной, лишь когда её думаешь первые 10 секунд. Потом она кажется уже нелепой до ужаса.
Скажите честно: какое желание вы загадали бы?
О мире во всём мире, как принято?
А если бы вы узнали… что можно загадать только самое сокровенное желание, и если оно будет иным — вы умрёте?

В романе это экзистенциальный выбор: на одной стороне — больной ребёнок Сталкера.
На другой — напрочь больное, человечество.
Что выбрать? Если дерево гниёт, то разумно ли желать, чтобы одна веточка зацвела?
Беда в том.. что все люди, мучительно разные, и истина в мире — не одна, и желать счастья «для всех», в нашем ущербном трёхмерном мире, значит желать всем — гибели, желание развоплощения, желать сбросить телесность и форму, как смирительную рубашку души.
В этом смысле, конец романа — апокалиптичен до безумия, но большинство читателей этого не замечают. Может и к лучшему.
Может.. где-то на далёкой звезде, в созвездии Лебедя, уже пожелали счастья — всем?
Именно — всем, на всех звёздах.
Так стал наступать конец света, медленно и кошмарно, как осенний закат солнца над.. Урюпинском.

Не знаю.. может со мной что-то не так?
Для меня, самыми фантастическими моментами в романе были не случаи левитации, загадочные молнии и т.д., но чудо простого человеческого чувства, пробивающегося сквозь грудь и прозу житейского, — «нормы».
Вот, наш Сталкер, мыкается снова, убежав от полиции.
Он прячется в тёмном сарайчике, как затравленный зверок, и вдруг.. в просвет между досок, он видит на улице, свою милую мартышку-дочку, играющую с детьми, и в нём пробуждается нежность, почти неземная, и осознание, что он живёт не ту жизнь..

Второй момент.. чуточку интимный, но не в привычном смысле.
Андрею Платонову бы понравилось.
Сталкер, в зоне, перед тем как отправиться на свою страшную миссию, присаживается..
Нет, не по русскому обычаю, а.. не  знаю, по человеческому, что ли: присаживается в траву, «по большому», и вдруг.. его нежно накрывает русский дзен: он словно впервые замечает как прекрасен рассвет н̶а̶д̶ ̶У̶р̶ю̶п̶и̶н̶с̶к̶о̶м̶, как прекрасна природа..
Вспомнилось, как я и мой смуглый ангел были в лесу.
Она присела возле меня, «по маленькому», возле куста.
Я стоял.. как в раю, смотря на синеву, перепархивающую в листве, на пение птиц, превращающееся в мою нежность и улыбку.
Я зачарованно смотрел, с энтузиазмом сталкера, наблюдающего «посещение», как над травкой словно бы просиял смуглый свет, он совсем невесомо, как инопланетное блюдечко, парил над травкой и был нежной частью наступающего вечера и пения птиц и даже.. нежной улыбки моей: это были милые смуглые бёдра моей возлюбленной.
Боже! Как я завидовал.. муравью на травке! Он мне казался таинственным и прекрасным инопланетянином, очарованно наблюдающего, слегка приподнявшись на задние лапки, как над его далёкой планетой, восходят две чудесных луны..

Какое желание бы загадал у шара, я?
Не бессмертие, не богатства, не знание тайн вселенной.
Я пожелал бы.. просто ещё раз проснуться возле милых, смуглых ножек моего московского ангела.
А человечество? Она.. моё человечество, моё бессмертие и тайна далёких звёзд.
Давайте так: если всё человечество будет счастливо, а я не смогу вновь проснуться возле ножек моего смуглого ангела, значит, человечество — не такое уж и счастливое, нет цельности в его счастье.
Значит.. идеальный мир, тот, где моё лицо и милые смуглые ножки любимой — одна нежная рифма.
Рай и счастье всего человечества всегда начинается у ног женщины.
Жаль, что Cталкер этого так и не понял..

Чуваки, зря вы в Зону-то суётесь - столько неопытных сталкерков гробанулось! Не, я, конечно, сгонять за хабаром туда и приволочь его обратно горазд, но это лишь для того, ядрён кентавр, чтоб семью прокормить. Базару ноль: интересно позырить на облупившиеся дома, артефакты всякие, а если без башни - аномалии. Ну, типа, отговаривать не стану, ибо западло, но предупреждён - вооружён. Ладно, пойду Мартышку покормлю, будь проклят и трижды вы...сушен этот Стервятник богомерзкий, итить-колотить! Зона - зло. Сталкер однажды - сталкер навсегда. И это не гон.

Всё, Рыжий свалил, можно и нормально поговорить. Хорошая вещь, оказалось, "Пикник" этот. И написано просто, и сюжет интересный. Братья Стругацкие просто взяли и предсказали чернобыльскую катастрофу. Только у них были восставшие мертвецы. И инопланетян приплели, конечно, как без этого. Научная же фантастика. Главный герой - Рэдрик Шухарт - опытный сталкер, знающий в Зоне каждый лаз и каждую аномалию, зарабатывает на жизнь поиском и добычей артефактов: "детей Зоны", природа которых неизвестна даже учёным. Но, во всяком случае, учёные хоть стараются. А у Рэдрика есть...был друг: Кирилл, тоже учёный. Они отправились в опасное место втроём: Шухарт, Кирилл и какой-то мужик. Так ко второму прилипла некая паутина, из-за которой тот скончался. А дальше описываются похождения главного героя не только в Зоне, но и в обычном городе, о его семейной жизни. Хобби у него практически нет, только сталкерство.
Но не только про Рыжего говорится - ещё есть Нунан, так его перетак. Он занимается торговлей и добычей артефактов, точнее ведёт подсчёты: сколько добыто у соседских корпораций, какая статистика у таких-то артефактов. Ещё есть Стервятник: он отправляет сталкеров в Зону за хабаром и платит им за это, но многие не возвращаются. Главный герой всю дорогу про себя поливает его грязью, да так, что тот, скорее всего, уже утонул, учитывая то, что лишился ног в Зоне.
Если честно, мне кажется, что Стругацким под конец уже просто надоело писать, и они решили всё сделать наспех. Потому что поначалу было очень интересно, но чем дальше в лес, тем скучнее. Не сказать, что прям нудятина нудятиной, но менее круто, нежели в начале. Говорят, это везде так у них.
А вот, кстати, надо узнать, как это они вдвоём пишут. Посменно, что ли? Или один диктует, а другой записывает, а потом наоборот? Ну, и концовка что-то не ахти. Спойлерить не буду.

А ведь здорово, что именно эта повесть послужила причиной создания целой вселенной. Во-первых, фильм Тарковского, во-вторых, компьютерная игра, у которой очень много поклонников. Правда, жаль, что большинство из них не знакомы с первоисточником. Короче, нормуль, зуб даю на съедение коровам.

Кто из нас хоть раз в жизни не задумывался над тем, как было бы хорошо перемотать время вспять и всё исправить, прожить жизнь по-новому, не допуская прежних ошибок? Вот у главного героя этой повести появляется такая возможность — на 16-летие дедушка дарит ему необычные часы, с помощью которых можно путешествовать во времени. Тут есть некоторые ограничения: нельзя попасть во временной период до своего рождения, в будущее — только в пределах разумного (ведь неизвестно, когда именно в будущем тебя не станет), а если в прошлое до появления таких часов, то придется в этом времени и остаться, пока снова не произойдет встреча с часами. При этом у обладателя часов при скачках остаются воспоминания и опыт, а все остальные вынуждены проживать эти жизненные эпизоды заново.

Дедушка снабдил свой подарок некоторыми пояснениями и предупреждениями, но станет ли обычный 16-летний подросток к ним прислушиваться? Нет, конечно. Он сразу же начал экспериментировать. Сначала по мелочи, потом получая от этого выгоду и даже общественное признание, потом начал преследовать альтруистические цели — предотвратить какое-то несчастье. В какой-то момент Сергей понимает, что он слишком завис в одном периоде — скачет туда-сюда, а жизнь так и не живет, при этом есть и негативные последствия таких прыжков. Когда на эмоциях (по правде сказать, глупость он хотел таким образом доказать, но стоило ли ожидать чего-то иного от юношеского максимализма) он совершает прыжок в будущее, его жизнь и вовсе становится похожа на карусель, с которой невозможно сойти.

Мораль повести лежит прям на поверхности. Для вдумчивого подростка будет всё понятно, но полностью осознать и проникнуться смыслом смогут люди, обладающие некоторым жизненным опытом и принимающие жизнь такой, какая она есть.

Совершенно гениальное произведение, вдохновленная кучей мусора, увиденной АБС на прогулке, уже проанализировано до буковки и разложено по полочкам. Наверное, сами авторы пребывали в некоторой растерянности, от количества самых разнообразных трактовок своей книги. От глубоких и мелких философских рассуждений до крутого боевика с бросанием гаек и жуткими мутантами. Или же смеси того и другого, не считая промежуточных состояний.
Первый раз я прочитал «Пикник» в достаточно нежном возрасте и был просто в восторге от сталкеров и злых чудес Зоны. Сейчас эти страницы по-прежнему читаются увлекательно, но теперь больше волнует идея растерянности перед неизвестным.

Вот живем мы спокойно вроде и по плану. И считаем, что наука наша не так уж и наивно представляет окружающий мир. Хоть и нет ответов на все вопросы, но это всего лишь вопрос времени, средств, усилий. А потом случается какая-то неведомая фуфня и оказывается, что мало умеем, мало к чем готовы. И даже не в науке дела, а в человечестве в целом. Когда вроде бы очевидные и разумные вещи не учитываются и не признаются. Пока какая-нибудь «зуда» не вынесет весь мозг, до тошноты и головной боли. Ковид этот, будь он неладен. Притащили же откуда-то!
Или вроде бы безобидные, но такие классные игрушки как интернет, который всегда под рукой. Стоит в уголке с синей подсветкой… Привет, Алиса!
К чему это приведет, какое влияние окажет, что мы пускаем в свою жизнь? Ну, это потом разберемся) А пока пора в Зону, за хабаром!

Вот тот самый случай, когда рецензию просто необходимо было писать "по горячим следам". По крайней мере, если хочешь передать впечатление от книги, а не просто сюжет пересказать. Потому что вот прошло уже больше полутора месяцев, и... я не знаю, что и как рассказать об этой книге. То есть я помню, как ее слушала, помню сюжет, героев, а впечатление - не помню. Совсем. Хотя, судя по тому, что я поставила книге 4,5 звезды, оно было очень хорошим. Почему так получилось, я не знаю, но теперь ничего не остается, кроме как просто рассказать, что помню.

При изучении новой планеты, считавшейся необитаемой, команда исследователей неожиданно обнаружила, что на ней есть, по крайней мере, один житель и это... человек. Определенно человек и все же... не совсем.

• Есть предположение, что ты все-таки не совсем человек...
• Тогда что же такое человек? - немедленно осведомляется он. - Что такое человек совсем?

  Вопрос философский. Стругацкие заставляют землян (и читателей, в том числе) хорошо над ним подумать. Малыш говорит, мыслит и даже двигается по-другому. Он вырос в другой среде, воспитан какими-то иными существами, вероятно, намного более развитыми, чем люди, он умеет такое, что обычному человеку и не снилось. Он по-своему интерпретирует информацию, задает много вопросов и делает неожиданные выводы. Он другой и все же - человек.

  Холодная, пустая и безжизненная планета. Мертвая и унылая, с человеческой точки зрения. И космический Маугли - всегда один... почти. Каково это? Людям кажется, что это должно быть ужасно, но ведь он никогда не знал ничего иного до того момента, пока не встретил других людей. Он был счастлив, по-своему. А теперь... его инстинктивно тянет к людям и так же инстинктивно, под действием непреодолимой силы, которую "пришельцам" понять не дано, он хочет, чтобы они исчезли, улетели навсегда с его планеты. Это просто разрывает его пополам.

  Уникальная возможность для людей наладить контакт с другой цивилизацией. Когда еще у них будет такой чудесный "проводник", который принадлежит сразу двум мирам? Можно ли упустить такой шанс? И... чего этот шанс будет стоить самому Малышу? Ведь другая цивилизация явно не хочет никакого контакта... Но... контакт уже состоялся. Контакт с Малышом. Если его оставить, сможет ли он жить как прежде?

  Выбор сделан, но финал у книги открытый. Не исключено, что все еще может сложиться совсем по-другому...