Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 40. Аркадий Бухов

Социальная фантастика где вместо людей удавы и кролики.
Написанав сатирической манере.
Начало было интригующим.
Но постепенно всё превратилось в политинформацию.
Стало похоже на разоблачительные собрания советских лет.
Собственно в те годы книга и написана.

Сюжет может послужить прекрасным дополнительным материалом для уроков истории или политологии.
Здесь много интересных мыслей о жизни, бунте, бесполезных обещаниях, иллюзиях и привычке к "тёплому" месту.
Особенно понравились размышления одного из кроликов о предательстве.
Заложенные идеи показались частично похожими на те, что звучат в Джордж Оруэлл - 1984 и Джордж Оруэлл - Скотный двор

В детстве и юношестве я всегда почему-то мечтала стать учителем. Сначала воспитателем детского сада, потом учителем начальных классов, затем учителем русского и литературы и, наконец, преподавателем музыки по классу скрипки в музыкальной школе. Последнюю мечту я даже попыталась осуществить, но вовремя одумалась... В итоге - три моих закадычных подруги таки стали учителями, а я нет! И, собственно, ни сколько не жалею о сём, если не считать отсутствие филологического образования... Кошки иногда скребут на душе, и локоть немного дразнит своей недоступностью, но, как говориться, судьба... Руки мои проложили мне дорожку в жизни, ну а детская мечта... Её ещё не поздно немного приблизить, минуя преподавание, потому как я по натуре не учитель и не люблю обучать и контролировать других...

Однако, к чему я об этом? Рассказ этот об учителе. А тема, которая меня саму не раз интересовала - а как учителю держать дисциплину в классе? Учителя ведь по натуре и психике все разные. И степень их учёности не всегда равняется способности прививать знания, как и держать внимание учеников. А к этому ещё и примешиваются вредные детские натуры, ибо все знают, что дети - самые жестокие в мире люди. Развивающийся человеческий интеллект, который ещё не контролирует внутреннюю мораль - ядерная смесь, которая подчас дорого обходится многим вполне талантливым учителям.

Так вот, некий математик, Харлампий Диогенович, который, как и Пифагор, был грек по происхождению, выбрал себе, как приём удержания дисциплины в классе, которым несколько наказывал провинившихся учеников, всеобщее осмеяние. Нет, он не позорил свою жертву, он просто слегка подтрунивал над ней, якобы остроумной шуткой или сравнением с кем-либо, а весь класс при этом начинал смеяться. Что чувствовал при этом нашкодивший по умыслу или без умысла ученик? Стыд, конечно, который потом забыть было трудно, а значит урок по дисциплине усваивался однозначно. И вот воспоминания героя данного рассказа Искандера, которому математик приписал несуществующий тринадцатый подвиг Геракла :

Возможно, и хороший метод выбрал учитель, и многим он подошёл, в качестве некоего отрезвления, особенно в детстве. Ибо, как говорил Б. Окуджава - "Когда я кажусь себе гениальным, я иду мыть посуду".
Но... Я бы не стала применять этот метод со всеми подряд, потому как некоторых, особенно в детстве, можно и ранить до глубины души и не заслуженно даже, а вовсе не исправить их мелкие огрехи, потому что мы ведь все разные... Поэтому профессия учителя очень сложна и ответственна. Ведь, учитель не только даёт знания, но и в некотором смысле "лепит" наши души.

Все же некоторые писатели гениальны, они видят тонкости жизни общества, а еще умеют это подать красиво.

Вот вам кролики и удавы, у каждого из этих видов свой правитель, свои законы, своя жизнь. Но есть скрытое среди верхушек нечто, что их объединяет. И одной, и другой стороне этот неписаный закон приносит свою пользу. Однажды кто-то очень небезразличный к жизни обычного кроличьего населения, Задумавшийся, начинает размышлять и понимает, что все не так уж и хорошо в этом царстве-государстве ушастиков. Льется устрашающая ложь о гипнотическом воздействии удавов на кроликов, и кролики даже не пытаются сопротивляться и бездумно идут на смерть. Надо бы возмутиться, отринуть ложь и бесполезные обещания, взбунтоваться против несправедливости, но как же мало мыслящих, все больше голодных, запуганных и стремящихся размножаться, следуя основному закону кроликов.

Печальная картина современной жизни. Эта реальность на примере кроликов. Правительство, которое пугает гипнозом удавов (в нашем случае это глубинные государства, которые мечтают нас уничтожить), и ежегодное обещание Цветной Капусты, знакомое каждому работяге. Эти охранники, следящие за охранниками, следящие охранниками и т.д, прослушивающие все разговоры и собирающие компроматы друг на друга - вертикаль всё усиливающейся охраны, которая с каждым разом не надежнее для главного. Вечные заговоры, исчезновения оппонентов, посадки и никакого инакомыслия! Не дай бог!

А сколько глупости развелось! Сколько воспевающих чушь "поэтов" славящих своего короля! В голове не укладывается, ведь в жизни, не в книге, им дают ордена и допускают к Столику, в книге они только относятся к категории Допущенных к Столу, или к Столику...

Можно еще о многом вспомнить из собственной реальности, сравнивая с реальностью в мире животных Искандера. Но я на этом завершу свой отзыв. Кто не читал, советую.
Я под впечатлением! Абсурд правит массами! И это страшно...

Герой рассказа (естественно) петух. Тонкая наблюдательность и лёгкий юмор автора позволяют нам увидеть его во всей петушиной красе: яркий рыжий окрас, фонтанирующий хвост, красный мясистый гребень (как ломоть помидора). Но куда важнее характер петуха, благодаря которому заслужил он недобрую славу. Присутствует в нём хитрость, позволяющая приманивать любимых курочек гарема, самодовольство и коварство местного царька, храбрость и отвага забияки, утвердившие неукротимый бойцовский нрав. Кто выйдет победителем в столкновении петуха и человека? Угадать несложно.
Сама я родом из села, правда, всегда больше боялась гусей, стараясь обходить стороной. Но и с боевыми петухами сталкивалась. Когда такой живёт в твоём дворе, то без палки выходить опасно. А ожидает его та же участь, что и героя рассказа Фазиля Искандера.

Жили-были удавы. Под чутким, но жестким управление Великого питона, они использовали гипноз и заглатывали кроликов. Кролики же, всё понимали, так устроена жизнь. Время от времени наведывались в огород к туземцам за великой троицей: капустой, горохом, фасолью. Их король и королева пугали кроликов удавами и давали надежду с помощью обещаний насчет цветной капусты. Всё было устроено и незыблемо. Был страх, было ожидание лучшего, были незыблемые традиции. Пока не появился Задумавшийся, который прямо заявил: “Их гипноз-наш страх. Наш страх -их гипноз” и доказал на деле. И думаете, если пропал страх, сразу все наладилось? Хороший вопрос.

Наверное, сложно представить более актуальную книгу, на сегодняшний день, чем “Кролики и удавы”.
Классика на то и классика, чтобы будучи написанной в 1973 году, оставаться злободневной, точной, пророческой, нужной и в 2020 году. Это очень грустно, конечно. Ведь так хотелось, ведь мы могли... сделать так, чтобы эта сказка наконец-то перестала быть былью.

Но что есть, то есть. Так что если вы ищете книгу, которая бы легко, смешно, остроумно и в то же время точно, рассказала о том, как устроены отношения между властью и обществом, то найти более подходящую книгу сложно. При этом, её можно прочитать как смешную, а местами грустную сказку о том, как жили кролики и удавы в далекой-далекой южной стране, то тоже вполне подойдет.

Чудесная сказка о добре и зле, власти и подчинении, о разных видах предательства, как других, так и себя, и о надежде.
Написана ярко и остроумно, по-искандеровски, когда одновременно смешно и грустно, пафос легко сменяется мелким, важное закрепляется хорошей остротой.
И самое главное, это не злая сатира, полная яда и ненависти, а печальная ирония о том зле, на которое способны люди, с надеждой на то, что в мире таки есть добро.
Сравнивают со «Скотным двором», но общего лишь форма изложения размышлений об обществе и власти. На мой взгляд Оруэлл и Искандер совсем по-разному раскрыли темы, и оставляют разное настроение по прочтении. Мне ближе доброта к людям Искандера.
Где-то в жаркой Африке, в центральной ее части живет королевство кроликов. Власть короля тверди стоит на двух китах: страх против удавов и мечте о цветной капусте. Главный путь к выживанию кроликов: размножаться с опережением.
Царством удавов управляет Великий питон, страх перед значением которого увековечен в зримых памятниках его величия. Пусть удавы и питоны - это разные животные, это совсем незначащая мелочь, просто литературная словесная условность. (Даже удав Каа, был у Киплинга питоном, переведённый удавом ради красивой игры слов)
Наверное, главный конфликт истории: предательство кролика Задумавшегося его другом Находчивым, ради допуска к столу короля Кроликов. Но мир кроликов полон забавных и понятных деталей: история поэта, стражи короля, зарядки и устройство собраний, воровство капусты у туземцев.
Интересен путь преображения удава пустынника и открытие нового способа ловить кроликов, ещё более укрепляющего казалось бы пошатнувшаяся власть короля кроликов.
Множество деталей, каждая из которых характеризует тот или иной аспект жизни общества делают чтение медленным, ибо хочется остановиться и тоже немного задуматься.

Продолжаем марафон по рассказам. Далее мне встретился Фазиль Искандер, уникальный писатель, который, будучи абхазом (если не вдаваться в подробности его происхождения), всегда считал себя русским писателем и носителем русской культуры. При этом он умудрился обогатить русскую литературу неповторимым южным колоритом. В общем, прелесть, а не писатель.

Повествование в рассказе от лица мальчика, в чьей семье, согласно «восточным традициям», никто не употреблял свинину или продукты из нее. (Тут я немного задумался о том, что абхазы, вроде, православные, почитал, но там все довольно сложно и специфично). А как известно, запретный плод – самый сладкий. И вот как-то в гостях он становится свидетелем «грехопадения» своей сестры, соблазненной бутербродом с салом. Далее мы наблюдаем за моральными страданиями героя: рассказать родителям или нет? Но малейшая несправедливость (с точки зрения мальчика), и он не выдерживает. Однако реакция отца оказывается прямо противоположной его ожиданиям: гнев обрушивается не на сестру, а на него: «В моем доме предатель?»

Прошу прощения за подробный пересказ, обычно стараюсь обойтись без него, но… я бы с радостью заменил другие рассказы Искандера в школьной программе этим. Потому что идея о недопустимости предательства – это ведь одна из самых главных наших «скреп». И никакое нарушение «закона» не является оправданием иудиного греха. Не прижился на Руси Павлик Морозов, как ни старались. Не стал героем. Тимур – стал. Незнайка, и тот стал. А вот Павлик – нет. Хотя ведь тоже, во благо действовал. А вот современное поколение, воспитанное либеральными яжематерями, внушившими, что для мальчишки плакаться в юбку – нормально, что не нужно никого покрывать и т.д., это ад. Это я вам как недавний учитель говорю. Класс, где каждый стучит на каждого, лишь бы самому уйти от наказания… И вот сейчас мы это наблюдаем на государственном уровне.

Блистательный, яркие, густо окрашенные национальным колоритом, порой уморительно смешные рассказы Фазиля Искандера о Чике были и остаются читательским наслаждением. Современные, несмотря на то, что написаны в шестидесятые, а рассказывают о еще более ранних пятидесятых. Читать удовольствие, слушать аудиокнигой еще большая радость, а когда в исполнении Игоря Князева - чистый восторг

Сегодня их легко воспринять как оду счастливому советскому детству и удивиться, почему эту литературу не поднимают на знамя сторонники идеи о стране, которую мы потеряли. Потому же, почему в собственно советское время эта чудесная проза не только не стала хрестоматийной, но попросту обходилась вниманием: не издавалась и не переиздавалась, в отличие от гор идеологически выдержанного словесного шлака, не входила в число рекомендованной для внеклассного чтения. А если и входила, то достать и реально прочесть возможности все равно не было и массовый читатель познакомился с этими чудесными рассказами только в позднеперестроечный период.

Отчего так? Наверно оттого, что Искандер не лакировал действительность, а показывал жизнь такой, какая есть. Люди у него часто говорят одно, подразумевая совсем другое - а признание такого рода двоемыслия, хотя бы и относящегося к бытовой сфере, в Советском Союзе, где нормой были эзопов язык, чтение между строк и кухонная откровенность, было крайне нежелательно - признай за этим право на жизнь в одной сфере, ну как распространится крамола на остальные? Нет уж, пусть лучше эти рассказы останутся в серой зоне не выдающейся в библиотеках, и от того благополучно забываемой литературы.

Примерно в том же положении в Советском Союзе были книги Владислава Крапивина, в полном соответствии с пелевинским тезисом об элитном интеллектуальном потреблении, доступные лишь детям номенклатурных работников. Теперь можно всем, но уже как-бы не очень интересно, так? Не совсем так. Замещающих вариантов, на самом деле, хватает: сериалы, сети, компьютерные игры и музыка в наушниках. Однако уровнем возможности осмысления хорошая литература превосходит большинство альтернатив. А просто возможность выбрать, что тебе по вкусу, уже хороша.

Я переслушала вчера эти рассказы, которые прежде читала в разное время. В большинстве узнавая себя в детстве - по большому счету разница между книжным мальчиком и девочкой, для которых важно утвердить свой авторитет и в дворовой среде, не так велика. Чик именно такой герой, смышленый, крепкий, открывает для себя мир элитных радостей литературы, но не может позволить себе пребывать в статусе ботана. Да и не его это, природная бойкость, подвижность требуют познавать жизнь во всех ее проявлениях.

Характерное для полукровок и детей, воспитывавшихся не в традиционной семье умение усидеть на двух стульях. Странные, занятные, забавные логические построения, которыми оправдывает свои, не всегда безупречные с точки зрения общепринятой морали, проступки. Взаимодействие и способы нахождения общего языка с самыми разными людьми из своего окружения, все это так узнаваемо. Хотя допускаю, что изначально цельная натура, без этой внутренней раздвоенности воспримет Чика не с той безоговорочной приязнью.

Моим фаворитом был и остался рассказ "Защита Чика", вчера точно так же умирала со смеху над несчастным дядей и Акакием Закидоновичем, как в первый раз вот и теперь смеюсь.

Иногда всего несколько страниц способны вернуть нас в прошлое — туда, где пахнет мелом, где сердце замирает перед кабинетом математики, а учитель кажется почти мифическим существом. Именно так действует рассказ Фазиля Искандера "Тринадцатый подвиг Геракла" — он не просто читается, он проживается. И пусть у вас не было такого учителя, как у героя, всё равно кажется, будто вы его знали. Или хотя бы мечтали о нём.

С первых строк ощущается школьная жизнь — не как декорация, а как живая ткань рассказа. Здесь и лёгкое волнение ученика, и характер учителя, и та самая неловкость, когда не готов, но надеешься на чудо. Всё это передано с такой точностью, что невольно улыбаешься: да, это было. Или могло быть.

Харлампий Диогенович — не просто персонаж, а целый мир. Он строг, но не злой, ироничен, но не жесток. Его методы — не из учебника педагогики, но они работают. Он не наказывает, он учит — иногда через смех, иногда через неожиданную развязку. И в этом — особая прелесть рассказа.

Искандер пишет так, будто рассказывает историю за чашкой чая. Легко, с юмором, без лишней серьёзности, но с глубоким пониманием человеческой природы.

Сюжет — прост, но не банален. В нём есть и попытка выкрутиться, и неожиданное решение, и тонкая мораль. Название — с иронией, но не с насмешкой. Это не подвиг в героическом смысле, а скорее урок — о честности, находчивости и умении смеяться над собой.

Остаётся светлое чувство. Хочется ещё таких историй — коротких, но насыщенных, с живыми героями и узнаваемыми ситуациями. Хочется перечитать, чтобы снова почувствовать ту самую школьную дрожь и тепло.

"Тринадцатый подвиг Геракла" — это не просто школьная зарисовка. Это рассказ о взрослении, о педагогике без нравоучений, о юморе как способе воспитания. Он напоминает, что даже в самых простых ситуациях можно найти глубину, а в строгом учителе — доброту. Искандер создал историю, которая остаётся с тобой — как воспоминание, как улыбка, как тихий урок.