Храм на рассвете

Вращение земли не ощущается органами чувств, оно с трудом признается человеком, благодаря научному знанию, так можно ли сразу признать круговорот человеческого существования, опираясь на обычные чувства и знания, это есть нечто, лежащее вне пределов разума, и тем не менее вполне определенное интуитивное представление со своей собственной системой.

Некоторые тянут за собой незрелость до восьмидесяти лет. торгуют своими пеленками.

В противоположность Киёаки, который когда-то кинулся к Сатоко, привлечённый абсолютной невозможностью их связи, Хонда сам создавал невозможность безнравственного поступка. Потому что, соверши он его, в мире не останется красоты.

Так уж устроена молодость. У молодёжи просто потребность в самых жестоких поступках, и одновременно их привлекает самое отчаянное кокетство. Может быть сними кокетничает смерть?..

Историю не движет воля отдельных личностей, но и мысль о том, что суть людских устремлений есть та самая воля, которой мы стремимся влиять на историю, с юношеских лет неизменно владела Хондой.

Когда душа уже не сможет вместить все чувства, она изменится: страдания, которые, казалось, убивали тело, вдруг дадут силу жить.

Кости, которые в юности прятались в теле и скромно выполняли свою роль, постепенно стали громко заявлять о своем существовании, петь, беспокойно шептаться и ждали только удобного случая, чтобы пробить слабеющее тело, сбросить его надоевший мрак, вырваться на поверхность и подставить себя свету так, как это постоянно делают молодая листва, камни, деревья – все вещи одной с ними породы и природы.

Если первое условие чувственной страсти — незнание, то высшей точкой страсти должна быть вечная непостижимость. Другими словами, «смерть».

И сейчас Хонда задумался о том, что же скрывалось у друзей его юности - двух принцев из Сиама - за постоянной улыбкой и грустными глазами. Наверное, тяжелая золотая лень и дух легкого ветерка, пробегавшего под сенью деревьев, что были так сродни этой стране блистающих храмов, цветов и плодов: здесь поклонялись Будде, верили в круговорот жизни и чурались строгих логических построений.

Она испытывала своего рода удовольствие, будто ее гладили против чешуи, под которой укрылись чувства.