Пьесы

Влюбленный государственный муж – конченый человек. Он перестает быть опасным.

Граф де Монлюкар. Да, мой друг, у нас теперь гений на гении!
Зоя. Это жаль! Лучше бы побольше умов.

Ранцау (живо). Вот подходящий человек для роли вожака.

Королева. Что вы говорите? Хвастливый дурак!

Ранцау. Тем лучше! Нуль, поставленный на правильное место, приобретает большую ценность. Выдвинуть такого человека – это просто удача!

Принцесса (живо). Да, пожалуй! Вчера она так интересовалась и явно сочувствовала графу Саксонскому! Она знает так много интимных подробностей его жизни якобы от Флорестана де Бель-Иля…

Аббат (смеясь). Ее кузена.

Принцесса. Вы верите в кузенов?

Аббат. Ни капли. Ими пользуются обычно, как накидками во время грозы.

Первое письмо, которое я от вас получила, было очень пылким, очень нежным, оно тронуло меня до глубины души, но в то же время и насмешило до слез… у вас нет никакого понятия об орфографии.

Если большое королевство хочет завоевать маленькую страну, к этому нет никаких препятствий: страна погибла. Но если и другая великая держава задумает то же самое, у жертвы появляется шанс на спасение. Две великие державы будут ревниво следить друг за другом, обезвреживать и нейтрализовывать друг друга, а находящаяся под угрозой страна избегнет опасности именно благодаря количеству своих врагов.

Никогда не надо пренебрегать маленькими величинами, потому что через них мы приходим к большим. Вы полагаете, вероятно, как, впрочем, и большинство людей, что политические катастрофы, революции, падения империй вызываются серьезными, глубокими и важными причинами… Ошибка! Герои, великие люди покоряют государства и руководят ими; но сами они, эти великие люди, находятся во власти своих страстей, своих прихотей, своего тщеславия, то есть самых мелких и самых жалких человеческих чувств.

Он молод и, к несчастью, как все дураки, отличается превосходным здоровьем.

Возникнут подозрения… Начнутся сцены ревности, требования… все эти утомительнейшие проявления дружбы…

О нет… нет… не такой уж я вельможа, чтобы быть настолько неблагодарным.

Сезарина. Сидите дома – право, так будет спокойнее!

Граф де Мирмон. Но это мне не помешает иметь свое мнение.

Сезарина. Конечно!

Граф де Мирмон. Я только буду держать его при себе – вот и все.

Адриенна. А разве лучше умереть здесь от ревности и отчаяния? Я ведь умру…
Мишонне. Нет, нет! К несчастью, ты и тут заблуждаешься. Это лихорадка, не дающая ни минуты передышки; это острая, непроходящая боль; от нее страдаешь, изнываешь, но никто от нее не умирает. Видишь – я ведь живу.

Адриенна. Ах, вам таких чувств не понять… не понять, что можно любить помимо воли, вопреки всему…
Мишонне(живо). Нет, я понимаю!
Адриенна. Когда стараешься скрыть свою любовь от всех, даже от самой себя… когда сгораешь от стыда, когда и стыд этот – тоже не что иное, как любовь…

Неверность можно простить. Это часто зависит не от нас. Но непочтительность простить нельзя. Я за всю жизнь никогда не была невежливой, если не считать случаев, когда бывала невежлива преднамеренно… и тогда мне всегда удавалось достигнуть желаемого результата.

Благосклонность, основанная на любви, быстро гаснет, но когда ею движет ненависть… она не перестает крепнуть… Именно в этом секрет моего влияния…

Обещаю… перемирие искреннее и честное… на сегодня!..

Вы сами учили меня: чтобы преуспевать, государственный человек прежде всего должен держать в порядке свои дела, ибо порядок приводит к богатству, а богатство влечет за собой свободу и власть… благодаря богатству не надо продавать себя; наоборот, можно покупать других.

Мою жену влекли туда бриллианты, меня же – их продавщица…

Я один, со мной всего несколько друзей… но побежденные часто не дают спать победителям.