Бабий Яр

Я не люблю смотреть фильмы о войне, но зато я очень люблю читать книги.

.

«Жизнь и судьба» Гроссмана, «Судьба человека» Шолохова и самые классические «Война и мир» и «Тихий Дон» это та часть произведений о войне, с которыми я уже познакомилась.

.

Эта же книга совсем другого рода.

.

«Меня потрясло, как много на свете больных и несчастных людей»

.

Маленькому Толе Кузнецову исполнилось 12 лет, когда началась война. Роковой для него возраст, когда мальчик не подходил под принудительный угон в Германию и мог остаться дома, в Украине, откуда они с семьей не успели эвакуироваться.

.

В течение двух долгих лет оккупации немцами автор стал свидетелем множества зверств захватчиков. Одно из них, наиболее ужасных и бесчеловечных, это Бабий Яр, где происходили массовые расстрелы населения. Сначала евреев и цыган, а потом украинцев и русских, просто неугодных, попавшихся под руку.

.

Анатолий Кузнецов сам называет книгу не антивоенной. Эта книга по сути и не о войне. Она о несвободе, о том, как человека душат режимами, войнами, комендантскими часами, продуктовыми талонами. Душат свои и чужие, земляки и пришлые.

.

Мне постоянно приходилось возвращаться в начало вступительной главы, к самому первому предложению и несколько раз перечитывать «Всё в этой книге - правда»

Со школьных времён меня интересовали произведения, фильмы, передачи пожёстче. О страшных событиях и с максимальными достоверными подробностями. Соглашусь, звучит странно. Мое сердце разрывалось на куски, я рыдала дни и ночи напролёт. Но продолжала читать и смотреть. Это было каким-то садомазохизмом.
⠀
Но мне кажется, что в том числе этот садомазохизм воспитал меня человеком остро чувствующим, умеющим сопереживать. Человеком, которому отвратительно любое насилие, а в особенности над более слабыми. Человеком, ранимым даже.
⠀
Но с годами я стала очень впечатлительной. Я перестала сознательно «щекотать себе нервы» таким способом. Потому что после прочтения/просмотра «тяжёлого» произведения я в буквальном смысле страдаю физически. Грудь сдавливает, в животе крутит, некоторое время я не могу думать ни о чем, кроме переживаний, перенесённых героями.
⠀
Именно поэтому «Бабий Яр» долго пылился на полке.
В этой книге я боялась прочитать все ужасы, пытки и страдания сотен тысяч людей, убитых в овраге с названием «Бабий Яр». Боялась страха, ужаса, смерти
⠀
Но на страницах этой книги я нашла жизнь! Парадоксально, но это так! Автор, Анатолий Кузнецов, был юным свидетелем войны. И от собственного лица он рассказывает о жизни в оккупированном немцами Киеве. Роман-документ.
⠀
И знаете, погружаешься в эту атмосферу. И даже привыкаешь к ужасам, происходившим вокруг, как привыкали ТЕ люди. Все становится обыденным каким-то... И поэтому, эта книга стала для меня открытием.
⠀
В повествовании много мыслей автора по отношению к происходящему. Я бы назвала их пацефистскими.
Они внезапно рождались в голове 13 летнего мальчишки и стали твёрдыми убеждениям взрослого Анатолия Кузнецова. И это МОИ мысли!
⠀
Наверное, это не совсем классическое произведение о войне. Здесь многое между строк. На многом стоит остановиться и подумать, переварить.
⠀
Главный же итог, для меня-прост. Знайте и помните, что все было! ВСЕ! Помните и не повторяйте чужих, страшных ошибок!

Я не историк.
Главное для меня в этой книге - взгляд подростка, а в последствии взрослого мужчины, на такие ужасы войны как геноцид, холокост...
Читать было очень интересно: подача информации автором в этой книге 10/10 (Это не "Татуировщик из Освенцима", где подача -100/10).
Что касается темы - пусть прозвучит банально, но это надо знать и надо помнить. Единственно, углубляться стоит ли? Может, нескончаемый штурм литературы и фильмов на эти темы действительно нужен только историкам, архивистам, военным...? В остальных случаях велик риск поехать крышей или очерстветь до уровня бесчувственного пня без надобности... Поэтому пока я вновь отложу эту тему и возьмусь за другую.

Как в старые времена читал ее взахлеб даже в общественном транспорте. Аналогии жутчайшие - по предвоенным ощущениям ребенка - лучший друг Сталина - Гитлер, уничтожение книг в предвоенные и военные годы сродни тому уничтожению, что происходит в России сегодня (и опять руками запутавшихся обывателей), количество доносчиков бьет рекорды, антисемитизм падает опять на самых бедных евреев, немецкая пропаганда для Украины очень похожа на современную и там же, немцы убивали евреек, которых только что перед этим изнасиловали

Эту книгу нельзя наверно оценивать с литературной точки зрения.Потому что автор был свидетелем в такое страшное время! Это время когда на колбасу пускали не только лошадей.
Страшные факты! Людоедство, голод, зверские убийства.
Когда такое прочитаешь, то понимаешь что не имеешь права вообще как то осуждать/обсуждать автора за неправильное слово. Он просто имеет право писать именно так и не иначе.
Бабий яр - это овраг возле Киева. В организованный там лагерь сгоняли для расстрела. Трупы, а порой полуживых сбрасывали в овраг. Потом забросали углем и подожгли.
Автор пытается дать справедливый отчет тем событиям, например , что не только немцы разбойничали. Советы тоже при сдаче немцам города Киева погубили массу мирных жителей.
Анатолию Кузнецову в 1941 было 12 лет. В Киев немцы пришли в сентябре 1941 года. И в этом возрасте пришлось ему быстро взрослеть и ценить жизнь
“Нет, я, кажется, теперь знаю, зачем я живу, околачиваюсь под рундуками, обгладываю конские кости – я расту, чтобы ненавидеть вас и бороться с вами. Вот какое занятие я выберу себе в жизни: бороться с вами, заразы, превращающие мир в тюрьму и камнедробилку. Слышите вы, заразы?”
“
Вы полагаете, что-нибудь изменилось? Только в худшую сторону. С фанатизмом самоубийцы человечество лезет на отравленный мед, кто бы его ни выставил, и поистине нет предела людской доверчивости.
“

"Все в этой книге – правда" - так начинается документальный роман Анатолия Кузнецова, основанный на воспоминаниях детства.

У меня с историей всегда были сложные отношения, поэтому не могу судить объективно, насколько книга действительно отражает жизнь оккупационного Киева 40-х годов. Но субъективно - она произвела на меня большое впечатление. Особенно, когда от прочитанного и так подступает ком к горлу, а писатель идет еще дальше и в описании особо страшных событий порой напоминает, вы ведь не забыли, что "Все в этой книге – правда", а если забыли, то напоминаю: никакого вымысла здесь нет, я все видел своими глазами.

История воспринимается всегда по-другому, когда пропускается через призму чьей-то личной жизни. Когда к перечню дат, фамилий и цифр присоединяются бытовые рассказы, шутки, трагедии, размышления, чувства, эмоции - тогда история перестает быть сухой и оживает, наполняя тебя и оставляя след в памяти.
В этом году мне удалось встретиться с выжившими после массовых убийств в Сребренице и геноцида в Руанде, услышать их истории - такие разные, но от которых трудно дышать и мурашки по коже. В голове сразу миллион мыслей, спрашиваешь себя, хватило бы тебе смелости и храбрости так поступить, или страх и ужас происходящего породили бы в тебе что-то низменное и гадкое? И главный вопрос в твоей голове, который остается без ответа, почему все происходит снова и снова, век за веком, континент за континентом.

Бабий Яр Анатолия Кузнецова — это не просто книга о войне. Это документ, исповедь, боль, застывшая в словах. Это голос очевидца, подростка, выросшего в Киеве во время оккупации, который видел происходящее не сквозь экран учебников или кино, а вживую — и смог это описать с потрясающей честностью и без попыток пригладить историю. Перед тобой не роман, не литературная обработка, а хронология того, как человечность может исчезать — медленно, буднично, рядом.

Книга написана простым, почти сухим языком. Именно поэтому она бьёт сильнее. Без патетики, без надрыва, но с ощущением реальности, которую не сотрёшь. Кузнецов показывает, как шаг за шагом вокруг превращается в ад: евреев сводят в Бабий Яр, кто-то молчит, кто-то боится, кто-то делает вид, что ничего не происходит. Он не судит — он фиксирует. И именно это делает текст особенно страшным. Потому что ты читаешь и понимаешь: это было. С настоящими людьми. С теми, кто считал себя «в стороне».

Особенность Бабьего Яра — в его правдивости. Кузнецов не убрал из книги ни страха, ни предательства, ни грязи, ни случайного героизма. Он даёт слово не только себе, но и тем, кто жил рядом — детям, женщинам, старикам, соседям, полицейским, солдатам. Это не рассказ о «великих подвигах» — это хроника выживания, срывов, молчания и внутреннего протеста, который редко звучал вслух.

Сильное впечатление производит и структура книги: в поздней редакции автор отмечает, что именно было вырезано цензурой, что запрещали говорить, что пришлось прятать. Это превращает Бабий Яр не просто в свидетельство, а в акт сопротивления. Кузнецов ушёл из СССР, чтобы сохранить правду. И сохранил.

Это книга, которую тяжело читать, но невозможно не прочитать. Она нужна не для того, чтобы ужаснуться — а чтобы помнить. Потому что память — это тоже выбор. И Бабий Яр даёт возможность сделать его.