
Плотоядное томление пустоты
Алехандро Ходоровский
4,2
(87)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Из личных заметок покойного академика А.А. Крупицы, составленных им во время путешествия по чилийской пустыне Атакама в 1967-1973 гг.
⠀⠀⠀Вкладывая в тетрадь перед началом этой очередной бессвязной заметки несколько видоизмененную картину Магритта, я не ставлю своей целью каким-либо образом проиллюстрировать дальнейшие путанные свои рассуждения. О чем, в конце концов, рассуждать, говоря о книге? Я бы и рад поспекулировать на тему того, что хотел сказать автор, если бы не смерть автора, провозглашенная Роланом Бартом. Авторы давно замолчали. Тем более в этой стране, пустыни которой столь сухи, а горы столь черны, что глаза будто покрываются сажей, не хочется размышлять ни об Авторе, ни о Барте. Зачем вообще размышлять о чем-то, наблюдая конец мира?
⠀⠀⠀Но конец мира суть его возрождение, и потому я не закрою сейчас же тетрадь, а все-таки кое-что напишу. Благо, "Плотоядное томление пустоты" буквально взывает к тому, чтобы о нем говорили. Все-таки литература - лучшее решение для режиссеров-визионеров, чьи безудержные фантазии не может воплотить даже самые продвинутые CGI-технологии. И потому Ходоровски, языком кино успевший рассказать миру странные и кровавые истории Крота и Священной Горы, пишет, так и не найдя в кинематографе достаточно места для своего воображения, вскормленного психомагией, осознанными сновидениями и погружением в язык 78 ключей Таро.
⠀⠀⠀Пишет о неких троих, которые иногда кажутся библейскими волхвами, а иногда героями сорокинских "Сердец четырех" (даром, что героев у Ходоровски не четверо). Хотя это, конечно, его собственные образы - даром, что на голове каждого - широкополая шляпа, прямо как у сурового воителя Эль-Топо из фильма Ходоровски "Крот". Путь их напоминает то путешествие героя, заключенное в старших арканах Таро, то бесконечное возвращение Одиссея, но каждый раз в попытке узнать какой-то символический или мифологический мотив спотыкаешься об одну интересную вещь: ты точно знаешь, что именно курил автор в момент написания. То есть не курил, а употреблял. История о том, как во время съемок "Священной Горы" Ходоровски заставлял всех актеров кушать грибы и кислоту, вещь известная и задокументированная. Безграничность воображения, отпущенного на волю самыми разнообразными - назовем их помягче - практиками, не дает тексту возможности наполниться преднамеренными отсылками.
⠀⠀⠀И трое продолжают идти все вперед и вперед, и все время в них узнают не тех, кем они являются на самом деле. Впрочем, они и сами о себе ничего не знают и не помнят, продолжая идти и становясь то убийцами, то ветеринарами, то детьми. Не имея прошлого, поневоле подстроишься под каждого встречного, лишь бы обрести кратковременную опору. Вообще в этом мире, начавшем разваливаться на куски почти сразу после своего возникновения на асфальтовой заплате посреди материи пустыни, опоры нет не у кого, кроме Генерала, вещающего с экранов переносных телевизоров. Что, мой Генерал?.. Да, мой Генерал, я больше не буду о вас упоминать, простите.
⠀⠀⠀Там, где другие антиутописты (а автор и во всех своих ранних фильмах, к которым "Плотоядное томление..." наиболее близко, антиутопичен) постарались бы выстроить полный жестких условностей и строгой мифологии мир, Ходоровски рисует мир раздрая, полный нечистот и самых разнообразных человеческих выделений. Может, и хорошо, что кино ограничено в своих средствах - в "Священной Горе" взрывали лягушек, в "Томлении" перемалываются в однородную кровавую массу тысячи шахтеров (и мы этого хотя бы не видим). Эта книга - словно, прости Господи, библейский сеятель, вышедший сеять семя свое: упоминаний о человеческом (и не только) семени в ней такое количество, что в какой-то момент чувствуешь себя орошенным с ног до головы этой субстанцией.
⠀⠀⠀В общем-то, во многом Ходоровски прекрасно уловил суть любого искусства: любое искусство - это все то же самое семя, вспрыскиваемое при помощи звуков, строк, образов в девственно чистый разум слушателя, читателя, зрителя (нужное подчеркнуть). Плева разума регенерирует с бешенной скоростью, зарастает быстрее, чем проколотое ухо; и вот меня снова пенетрируют прямо промеж мозговых полушарий. "Плотоядное томление..." во многом об этом - о мучительном желании помыться после изнасилования, коим является восприятие любого текста; о вторжении Другого в область сознания; и о том, как в итоге ты сам становишься Другим.
⠀⠀⠀Завершая свое словесное рукоблудие (словоблудием это, будем честны, не назовешь), хотел бы вернуться к одному из изречений главного антагониста (это не точно) этого романа - человека (это тоже не точно) по прозвищу Генерал. В одном из наиболее примечательных эпизодов он изрекает интересную сентенцию о природе власти, которую можно также трактовать как мысль о природе искусства. Звучит она так: "Я не хочу сжечь вас, я..." Но подождите! Кто эти трое джентльменов в широкополых шляпах, направляющихся по сухому песку в сторону моей стоянки? Это студенты? Это заговорщики? Это ангелы? Это...
На этом записи покойного академика Крупицы прерываются. Несколько следующих страниц его дневника запачканы разнородными жидкостями неизвестного происхождения, а на последнем развороте крупными черными буквами (сам академик всегда писал исключительно зеленой шариковой ручкой) выведена надпись:
"В ФИЛЬМЕ РАУЛЯ РУИСА "ГОРОД ПИРАТОВ" НЕТ НИ ПИРАТОВ, НИ ГОРОДА".

Алехандро Ходоровский
4,2
(87)

Я всегда знала, что со мной что-то не так, если сорреализм в живописи людей восторгает, а мне хочется покрутить у виска. Ну вот такая вот я деревенщина, Шишкина и Репина люблю.
Теперь ещё один комплекс добавился, сорреализм в литературе. Вот спросите меня что я прочитала? Я буду как дурочка хлопать глазками и только пожму плечами. Это был какой-то психодел без начала и конца. Я даже не скажу понравилось мне или нет, ибо хлопаю глазками и пожимаю плечами.
И всё-таки, а что это было?

Алехандро Ходоровский
4,2
(87)

Восхитительная книга!
Ходоровски не только прекрасный (местами) режиссер, но и толковый литератор.
Сюжет пересказывать смысла нет. Это традиционная для Ходоровски притча с южно-американским колоритом, наполненная символами, эзотерикой и таровщиной.
Прекрасный, сочный язык. Читается очень легко и, несмотря на полную фантастичность, в голове всё написанное воспроизводится очень убедительно. Ловкое, стремительное повествование. Есть даже некая интрига. Колоритнейшие персонажи со своими безумными философскими историями.
Читаешь всё это и будто оказываешься внутри картин Босха или становишься одним из арканов Таро.
Причём всё это не смотрится дешёвой, натужной конъюнктурой на околофилософские темы, а выглядит и является очень даже симпатичным и искренним литературным произведением, потратить на которое пару дней своей жизни совершенно не стыдно.
С другой стороны, всем рекомендовать книгу не могу. Вся эта эзотерика и притчеватость придётся по вкусу далеко не каждому. Т.е. если вам нравятся фильмы автора, в частности Крот и Священная гора - к прочтению обязательно. Это очень похоже на данные кинокартины. В противном случае лучше, наверное, не тратить время, чтобы потом не плеваться от слабоумных бессмертных карликов, старух, теребящих свои соски в грузовиках с фекалиями и цветками лотоса, и прекрасных женщин с отсутствующими конечностями, но идеальной формой половых органов.
Пятёрка!
— Извините, сеньора, это все ваши галлюцинации! Нет никаких цветов. Вы нам показываете не растения, а ржавую проволоку!
— Прочь отсюда, лжецы! Проклинаю вас от всего сердца! Прочь, говорю!
— Эта напасть, сеньора — всего лишь плод вашего воображения.
— Нет, это вы все искажаете! То, что станет хлыстом в моих руках — стебель лотоса, а вовсе не ржавая проволока! Трусы! Достаточно намека на угрозу, чтобы вы спрыгнули с грузовика и, как жабы, разбежались во мраке! Я возвращаюсь к тебе, Генерал. Я включаю телевизор. Ты появляешься, плача, как ребенок. Я тоже плачу. На небо медленно выплывает луна, сквозь испражнения пробиваются лотосы, делая всю поверхность моего груза белой. Все шло отлично. К чему нам было настоящее? Священная рутина позволяла нам жить, не покидая нашего участка дороги. Все менялось, кроме нас. Прошлое диктовало свою волю будущему. Наш мир вращался вокруг тебя, высокой мачты, описывая совершенный порочный круг. Но вот пришло страшное время жирных коров. Появился новый мир — мир Сознания. Святой мрак, длившийся бесконечно, рассеялся. Горе всем нам! Я гибну в густолиственном саду! Я слышу гудение сотен и сотен пчел! Я — сама тьма!

Алехандро Ходоровский
4,2
(87)

Дело живых обречено: сегодня большинство считает, что нормально быть мертвым.

Я НЕ ХОЧУ СЖЕЧЬ ВАС, А ТОЛЬКО НАУЧИТЬ СТРАХУ ПЕРЕД ОГНЕМ!

Он считал, что чудеса должны быть маленькими, незаметными, дабы не огорчать тех, кого не коснулась благодать. Поэтому Браулио творил из ничего розового фламинго, который появлялся в стае розовых фламинго; менял старые сандалии шахтера на точно такие же старые сандалии; и, наконец, поднялся над землей.. ровно на миллиметр. Так он парил двадцать лет, но никто этого не заметил. Когда разразился кризис и шахты закрылись, он, тронутый всеобщей бедой, молился, пока все его тридцать два зуба не стали золотыми. Затем, улыбаясь, он предстал у муниципалитета перед толпой безработных, выпрашивающих миску бесплатного супа. Золото пробудило в нуждающихся такое вожделение, что ему выбили все зубы.












Другие издания
