Повести и рассказы

Как прожить, когда ты не богач,
В мире чистогана и обмана???
Улыбайся/не грусти/не плачь,
Даже коль в душе кровавит рана..

Даже если козырной расклад
Не пришёл при жизненной раздаче,
Каждому деньку безмерно рад
Будь - а вдруг сегодня миг удачи!!!

В Бога верь, но часто не проси
Милости, особенно натужно...
Дружба крепче, чем  скалы массив,
Если настоящая то дружба...

По песчаным тропам босиком
В поисках еды, воды и крова
Мальчуган и пёс со стариком
Заработать грошик ищут повод...

Им любой не страшен коленкор,
Даже коль не обретут богатства...
Белый, как вершины крымских гор,
Пудель - символ дружеского братства...

Трио ловких циркачей-бродяг
Мастерство своё вам дарит, люди...
Лето, море, солнце, Аю-Даг...
Гид по Крыму - белоснежный пудель...

Если у тебя по жизни есть настоящие друзья, то считай, что птица удачи не просто поймана тобой, но и одомашнена и приносит потомство... Если дружба истинная, то можно считать себя защищённым от многих проблем лучше любого антидепрессанта и взвода телохранителей... Вместимость дружеских флюидов в душе побратима и соратника, с которым слопал на один пуд соли, безгранична... Не бывает отмазок в деле дружеской помощи - никогда и ни при каких условиях... Это истина в квадрате и если это не так, то не нужно тогда звать отношения между вами "дружбой", дабы не портить хорошее понятие... И не бывает классификации дружбы по разным категориям - от высшего разряда до просроченного продукта... Это размышления на уровне хмельной болтовни индивидуумов, которые не познав настоящую дружбу, пытаются сами себя не полностью погрузить на дно разочарования... Дружба или есть, именно такая, как я её описал выше, или это уже не дружба, а некое взаимовыгодное сотрудничество, то есть деловое, холодное на вид, скользкое на ощупь...
Книги о настоящей дружбе - необходимая культурная панацея для мира, для любой нации, для любых времён... Такие книги - это уровень полезности материнского, молока, поучительности библейского масштаба и полноценного воспитательного процесса взросления... Такие книги необходимы для закалки характера в проявлении главных человеческих качеств и чувств... Вот почему полезно на только читать детям книги о дружбе, но и практикой закреплять впечатления от прочитанного... Уроки настоящей дружбы не имеют четких установок с кем и как дружить - тут главное душевное единение... А сосед ли это по лестничной площадке, котенок или щенок, хомячок или попугайчик, не играет роли... Настоящая дружба проявится везде, если она не фальшивая...
5 из 5 - рассказ Александра Куприн, по моему мнению, и есть та самая главная книга о настоящей дружбе на все времена, которая является крепким фундаментом для остальных книг на эту тему... Пронзительная драма с мягким юмором, пейзажным великолепием и атмосферой такой, не замутнённой глупыми инсинуациями, любви к жизни похищает душу читателя навсегда... Сопереживание героям рассказа смешивается с сознанием и реалистично действует на процесс чтения... Вот и брызги моря на губах, вот и ожоги от солнца на плечах, вот и страх от погони, вот и радость от чудесного, нового дня... Шедевр!!! Читать всем!!! Дружба начинает и выигрывает!!!

Очень хорошо написанная несколько наивная книга. Этим она отчетливо напомнила мне то ли Таинственный сад (1909) Бернетт, то ли Маленького лорда Фаунтлероя (1886), очень похожая смесь сентиментальности с хорошим стилем изложения (любопытно, что и даты написания довольно близки друг к другу, "Слепой музыкант" в разных редакциях выходил в 1886-1898 годах). А увлеченность музыкой, ее нервное восприятие напоминают Ветер в ивах .

Но, несмотря на схожие коллизии (пробуждение к радости жизни детей с физическими проблемами и сложности социальной адаптации), повесть Короленко имеет свой неповторимый колорит. Западноукраинский колорит, в терминах эпохи обозначенный как особенности Юго-западного края Российской империи. Несомненно, Владимир Галактионович был украйнофилом, и место безымянной живительной силы из книг Бернетт у него занимает спящий национальный дух.

Но это дух в стиле середины XIX века, молодой, только что придуманный местной интеллигенцией, проникнутый освободительными примерами 1848 года. И вот наставником главного героя становится волынец, воевавший на стороне Гарибальди за свободу Италии от австрийцев. Правда, для местных польских в своей массе помещиков он чудак и еретик, который нарушил прямой запрет папы римского, но зато малоросс и хороший человек.

Кстати о помещиках - польские соседи семьи главного героя формально только посессоры, т.е. не собственники, а владельцы. После польского восстания 1863 года царская власть пыталась выжить польских дворян с населенных украинцами земель, запретив им приобретать имения в крае. Как всегда у нас, эти ограничения были обойдены, в этот раз через институт аренды.

Удивительно все таки переплетены наши культуры. Не будем брать хрестоматийного Гоголя или Булгакова, но на “малороссийскую” тематику написаны такие произведения классической русской литературы, как “Олеся” Куприна (действие происходит в украинском Полесье), в нынешних границах Украины разворачивается и “Детство Темы” Гарина-Михайловского (под Одессой). Интересно, как это теперь толкуют в школе по обеим сторонам границы?

Но это все отвлеченные рассуждения. А в повести мне больше всего понравился язык, настоящий классический русский язык, чтение доставляет изрядное эстетическое удовольствие. Жаль, что Короленко не попадался мне раньше.

P.S. Библиотекарь испугалась, когда я протянул ей стопку книг с этим томом на самом верху. “Вы же не собираетесь это читать своей двухлетней дочке?” Пришлось признаться, что часть книг с младшего абонемента я беру для себя.

Незамысловатые истории из жизни десятилетнего мальчика, покоряющие именно своей простотой. Детство в окружении любящей семьи, в старой дворянской усадьбе, на лоне чудесной природы, описанной Толстым с огромной любовью к России, от которой он в это время был далеко. Традиционная для автобиографических произведений «ангел-маменька», коротая в повести даже носит имя матери писателя – Александра Леонтьевна. Милые семейные традиции (например, поднятие флага в день рождения сына), будни и светлые праздники. Занятия с добрым домашним учителем. Дружба с крестьянскими мальчишками, сражения с драчунами из соседней деревни, первая, еще детская, влюбленность. Ёлка в доме Никиты, на которой веселятся и простые деревенские ребятишки (и никакого снобизма у членов дворянского семейства по отношению к ним). Зимние вечера за чтением книг (именно из этой повести я, тогда четвероклассница, узнала, что есть такой «Всадник без головы», от сюжета которого у Никиты «волосы шевелятся на затылке», и бросилась искать эту книгу в библиотеке).

«Никита проснулся от счастья» – здорово-то как! Действительно, на страницах книжки всё пронизано ощущением света, счастья и радости. И помешать ему не могут даже такие драматичные события, как, например, едва не случившаяся беда с отцом во время половодья. Такое восприятие жизни бывает только в детстве.

Забавная деталь: Лиля, девочка кукольной внешности, с голубым бантом, получилась у писателя этаким вариантом Мальвины из «Буратино», с ее поучающими интонациями и игрой во взрослую («Здравствуйте, мальчик», «вы мальчик, вы этого не поймёте», «Вы невозможны…»).

Рада, что перечитала. Это оказалось возвращение и в моё детство.

Повесть об ушедших временах крепостного права, о жизни, оскудении и вырождении мелкопоместных дворян. В повести нет "густоты", перенасыщенности, нервозности "Деревни". Повествование в "Суходоле" более спокойно, уравновешенно, поэтично. Обнаженная правда не лишала её открытого лиризма, поэзии.Вглядываясь в прошлое, Бунин стремился понять, почему так быстро исчезло, разорилось и выродилось целое сословие мелкопоместных дворян. Дело было не только в экономике, в отмене крепостного права. Писатель ищет корни более сокровенные, его всё больше и больше занимает национальная психология, "русская душа." Размышления о суходольской душе, " над которой так безмерно велика власть воспоминаний, власть степи, косного её быта... древней семейственности", возникает в первой главе и, изменяясь, проходят через всю книгу, образуя философскую основу повествования. Мотив удивления, тайны, странностей, которые предстоит разгадать, главенствуют в повести. С первых же строк автор вводит в сферу необычного, запутанного, странного. Странной кажется привязанность целого ряда героев повести к Суходолу, к родовой разоренной усадьбе, где столько горя видели они. Странными были ихние взаимоотношения. "Непонятными были характерны людей, совмещающие в себе и доброту, беззаботность, мечтательность, и жестокость, своеволие, капризность, и смирение, долготерпение, покорность".
Суходольская дворовая девушка Наталья, безумно влюбившаяся в молодого барина Петра Петровича, совершает мелкую кражу, не сознавая своего поступка, и, жестоко наказанная этим же Петром Петровичем, остриженная и с позором отправленная на дальний пустынный хутор пасти гусей, до конца жизни преданно обожает его, молится за него. И здесь главное для Бунина не в бесчеловечной жестокости крепостных времен, хотя он и не смягчает ее, а в этой удивительной способности простой крестьянки на такую большую, безответную и само- отверженную любовь, перед властью которой все равны.
Суходол, как символ русского бытия, и дворовая Наталья, взращенная поэзией и дикостью суходольской, - два вершинных образа, в которых сказалось свое представление Бунина о России и русском характере.

"Деревня", показала наивысшую степень сближения бунинского таланта с современной действительностью в ее реальном развороте. Архиреальная, грубая на вкус "утонченных" господ, пахнущую перегноем и прелыми лаптями вещь. "Деревня" перенасыщена материалом действительности, современным первой русской революции, отголосками общероссийских политических событий, толками, слухами, предположениями, полными бурных надежд и горьких разочарований тех лет. Здесь все: и пылающие вдалеке помещичьи усадьбы, и попытка мужицкого самоуправства в самой Дурновке, принадлежащей теперь Тихону Красову, правнуку крепостного, затравленного борзыми помещика Дурнова; и "озорство" на дорогах, и бегство помещиков в города, и казачьи сотни, вызванные для защиты их, и конституция, и монополия на водку, и рассказы о хитроумных дипломатических маневрах министра "Вити" (Витте), и ночные страхи имущих, и беспечная, разгульная удаль неимущих, и необозримое половодье народного недовольства, медленно входящее в берега "правопорядка". Густота и плотность жизненного материала в повести поистине необычная и для самого Бунина, и для того классического, как бы замедленного строя повествования, какого он, при всем очевидном своеобразии его письма, держался ранее. Он всегда предпочитал рассказывать о том, что было вчера, что минуло и чему уже подведен какой-то итог,— на всем у него милый его художническому сердцу элегический отпечаток воспоминания. Здесь он словно бы еще и не выбрался из той сумятохи и горячки революционной поры, из ее многолюдства и разноголосицы, споров и пересудов. Кажется, что повесть написана в те самые дни и месяцы, а не четыре-пять лет спустя. В "Деревне" немного героев с именами и прямым участием в событиях, развивающихся в ней,— гораздо больше безымянного сельского и уездного люда, мужиков, покупателей в лавке Тихона Красова, нищих, странников, уездных торговцев, девок и баб на поденщине, ночных сторожей,— и почти все они что-то вспоминают, о чем-то рассказывают, называют множество людей, которые в натуре не появляются на страницах повести. Сгущение темных красок в изображении деревенской действительности иногда кажется даже переходящим в крайности, в выборочное экспонирование уродств, жестокости, цинизма и кретинизма. Тут исходные с нравами диких племен примеры сживания со свету стариков в семьях как раз не бедных; и "уступка" жен мужьями по сходной цене; и дикая похвальба "пустоболта" Серого тем, как он хитро выслеживал дочь, "снюхавшуюся" с парнем Егоркой, да и "прихватил", и "всю пояснику ей изрубил" "кнутиком похоженьким", и Егорку заставил жениться. К людям, которые чтят божеские законы и утвердившиеся традиции Бунин снисходителен. Наоборот, в противоположность к людям, так или иначе уже порывающим с этим исконным крестьянским миром, узнавшим соблазн отхожих заработков на фабрике, в городе, на железной дороге, недовольным, непоседливым и "вольным на слова" с их идеалом: "не пахать, не косить, девкам жамки носить..." — Бунин беспощаден. Дениска из "Деревни" — один из таких ненавистных Бунину людей. Примечательно, что не у кого другого, а именно у Дениски автор обнаруживает сверток "литературы", где вкупе со всякой лубочной дрянью находится и брошюра "Роль пролетариата", причем автор заставляет Дениску по его безграмотности исказить второе слово этого заглавия — "проталерията", а также назвать все это вместе "кляповинкой разной".
Было бы несправедливым сказать, что будучи, в силу своей принадлежности к дворянскому классу, автор видел деревню той поры в таком мрачном свете. Особая беспощадность в показе деревни и мужика в значительной степени была здоровой реакцией на идеализированное и слащавое освещение этого материала у ранних авторов. Бунин, при всей его антипатии, следуя художественному такту, избегает подавать деревенские ужасы в непосредственной картине. Живьем ободранный мужиками бык бегает "за сценой", в изустной молве,— это слух, полулегенда той поры "деревенских беспорядков", но не прямое утверждение автора.
Подводя итог нужно сказать, что название повести Бунина соответствует концепции, высказываемой наставником Кузьмы Красова, уездным чудаком и философом Балашкиным, о том, что Россия вся есть деревня, и, таким образом, безнадежно горькие судьбы дикой и нищей деревни — это судьбы России.

Я не читаю романтические трагедии, ведь это совершенно не моё, но каким-то образом эта повесть оказалась на моих книжных полках. Знаю, что данный писатель проходил по школьной литературе и я, наверняка, его читала, но как-то эти события совершенно стёрлись из памяти, поэтому можно сказать, что это моё первое знакомство с его творчеством. И оно оказалось удачным.

Молодой герой (молодой же?) приезжает в глухую и забитую деревушку, селится там в доме, чтобы поработать в тишине, и из развлечений у него только охота и обучение грамоте слуги. Со вторым никак не складывается, а вот с первым всё куда проще, и в один из таких походов он теряется в лесу и набредает на избушку. По местным суевериям это дом ужасной ведьмы, где она живёт то ли с дочкой, то ли с внучкой. Много лет назад эта ведьма прокляла женщину, и у той умер ребёнок, за что она поплатилась избиением камнями и тем, что её выгнали из деревни. Иван заходит в дом, чтобы спросить, как ему вернуться на дорогу, и знакомится с юной Олесей, считающей себя колдуньей.

Пока читала, словила себя на мысли, что хочу, чтобы кто-нибудь написал ретеллинг по этой истории. Такой идеальный трагический сюжет, чтобы его развить и добавить чуть больше романтики и драмы. Чтобы и над характерами героев поработать, и чувства в него привнести до такой степени, чтобы трогало до слёз. Ах, мечты-мечты. В целом история мне понравилась. Написано красиво, читается легко и интересно, плюсом идёт описание леса. Прямо захотелось туда, чтобы подышать свежим воздухом и на красоты полюбоваться.

Но, увы, большой любви у меня так и не случилось. Наверное, из-за героя, который настолько поверхностный и безликий, что на его фоне Олеся просто воплощение идеальности. Она и на жертвы идёт, хотя знает свой финал, и всё ради любви. И пока эта юная и невинная девушка рушит себе будущее, герой страдает. Ну, не прям страдает, так грустит немного. У него же такие планы были, но им пришёл конец, а он даже не старался всё испортить.

Всё таки русские писатели это чудо! Читала Куприна в далёкой юности, и после стольких лет перерыва воспринимается совершенно по другому . Какой же красивый язык и весь стиль изложения- отдыхала душой, восхитительно! Конечно описанные в повести события очень далеки от нас и трудно себе представить такое отношение людей к ведунье(ведьме) и её дочери в наше время. Пожалуй вся деревня ходила бы лечиться к Олесе . Не хочется раскрывать детали сюжета. Красивая, грустная и очень пронзительная история любви. Воспитание чувств по русски. Вот что нужно читать в юности ( а не только фэнтези)!

Знаменитый рассказ, многие страницы которого близки к прозе позднего Льва Толстого, по своей нравственной мощи, во многом могут быть поставлены рядом с "Поликушкой", со "Смертью Ивана Ильича". С мельчайшими подробностями, так естественно сочетающимися в его таланте со страстностью, взволнованностью, не жалеет Бунин красок на изображение мира внешнего, в котором существуют общество сильных мира сего. Он презрительно перечисляет каждую мелочь, все эти, отмеренные рукою мира вещественного, порции пароходной, гостиничной и прочей роскоши, являющие собою истинную жизнь, в понимании сих "господ из Сан-Франциско", у которых, впрочем, настолько атрофированы чувства и ощущения, что им ничто уже удовольствие доставить не может. "Я с истинным страхом смотрел всегда на всякое благополучие, приобретение которого и обладание которым поглощало человека, а излишество и обычная низость этого благополучия вызывали во мне ненависть" - позднее напишет Бунин. Благополучие, считает автор, - это не бытие, а существование, то есть обратное истинной жизни, природе, любви.Самого же героя своего рассказа писатель почти не наделяет внешними приметами, а имени его не сообщает вообще; он недостоин называться человеком. Каждый из бунинских мужиков - человек с собственной индивидуальностью; а вот господин из Сан-Франциско - общее место...

Короленко смутно помнится по "Детям подземелья", до сих пор изучаемых в школе. Во мне они никакого следа не оставили, но названия произведений Короленко точно навевают тоску. Поэтому я без особого энтузиазма бралась за "Слепого музыканта". Но ритм и напевность текста почти сразу завоевали моё внимание и интерес.

Судьба слепого от рождения мальчика не может не вызывать хоть толику сочувствия. Тем более, что рос Пётр в любящей семье, "в теплице", как часто повторяла его мать, и потому в характере его больше любви к людям, чем злости на рок.

Наверное, поэтому был особенно интересен тот внезапный скачок в его мышлении, когда Пётр познакомился с другим слепцом и уловил, что тот озлоблен - молодой человек легко подхватил вирус ненависти и принял его близко к сердцу; решил, что он и сам таков, оттолкнул любящих его и замкнулся. Потом начал нести несусветную чушь о своей горькой участи, которой ему хотелось бы поменяться с распоследним нищим. Потому что нищий занят своими нуждами, а у Петра - один досуг. Какое удовольствие слепому в досуге? Только перетирать свои раны солью и перцем. Очень понятна реакция дяди Максима на эти стенания.

Мне вообще больше всех понравился именно Максим, старый одноногий вояка, не смирившийся бунтарь. В нём нет бесполезного сочувствия, но есть строгое понимание и желание помочь другому в беде. Он и в гарибальдийцы в юности записался по той же причине.

Девушка Петру в спутницы тоже попалась удивительная. Вдумчивая, кроткая, но сильная - себе на уме. Короленко её с самых детских лет маленькой женщиной уже называл.

С заметной любовью автор описывает место действия повести, украинские просторы и деревни, ярмарки и усадьбы. Постоянно акцентирует внимание на музыкальности этой земли, на звучности самого воздуха, атмосферы, в которой рождаются душевные трогательные напевы и мелодии. Украинская дудочка переиграла заморские пьески на пианино. А пианино оживилось под пальцами Петра, потому что он вложил в свою игру дух народной музыки. Включая настроения героического, почти былинного, прошлого. В Петре возродились все слепые певцы, реальные и мифические.

Понравились еще заметки о связи звука и цвета. Наблюдения не особо мудрёные, но они есть и, возможно, 20-летний Кандинский их читал и они вполне могли остаться тлеть в его мозгу, чтобы потом взорваться феерическими теориями. Почему нет.

Наверное, в следующем году открою заново "Детей подземелий". Сдаётся мне, зря я мимо прошла.

Уж сколько раз гостила в уютном Житомире, но побывать в доме-музее Владимира Галактионовича Короленко так и не довелось. К сожалению. Зато где-то в архивных альбомах точно лежат фотографии бюста писателя, установленного там же, на его родине.

С некоторыми произведениями Короленко, возможно, знакома благодаря школьной программе. Есть на слуху те же "Дети подземелья", "Сон Макара", но в памяти, увы, не задержалось ни одно. Вот "Слепого музыканта" не читала точно. Немного покопавшись в интернете, узнала, что писал своё творение Владимир Галактионович для "Русских ведомостей". А потом ещё долго правил, считая роман неудачей. Мне всегда интересен момент написания, когда рождается отношение писателя к своему детищу. Случается ли влюбленность автора к герою или наоборот появляется презрение, желание забыть написанное... Прочитав выдержки из научной работы Софьи Исааковны Минц, литератора и фольклориста, буквально в нескольких строчках увидела всю нелюбовь Короленко к "Слепому музыканту".

"Я хорошо понимаю, что "Музыкант" несколько скомкан в конце, но вести рассказ так же детально, как в начале, — у меня совсем не было охоты"

"... признаюсь — самой нелюбимой из всех моих работ... так как я принужден был приневоливать к ней своё воображение..."

"на всю жизнь осталось тяжёлое воспоминание и неудовлетворенное чувство"

О герое: "Пусть уж этот увечный ковыляет себе в свете один"

Авторское недовольство ощущается с первых глав произведения. А сам сюжет вызывает не только беспросветную тоску, меланхолию, вечную осень, но и банальную скуку.

В зажиточной семье Попельских рождается слепой мальчик Петя. В противовес недугу у ребенка оказывается великолепный дар к музыке, абсолютный музыкальный слух. Его прикосновение к инструменту дарит людям мелодию, льющуюся из недр души. Помогает развивать музыкальный талант мальчику его дядя Максим.

В ходе повествования Петя тяготится своим состоянием, ропщет на судьбу. Даже знакомство с милой соседской девочкой Эвелиной не вызывает в нём спокойствия, ощущения нужности. Главный герой выстраивает вокруг себя глухую стену, пробиться сквозь которую практически невозможно.

Окружающая его тьма — это не только слепота, но и мрачность настроения, опустошенность, отсутствие радости к жизни. Тут-то и проглядывается рефлексия Короленко. Своё психологическое состояние писатель переносит на Петю, напрочь лишая его любви. Меня, как читателя, это душит. А капризы и необоснованные протесты Пети, его нежелание быть благодарным (ведь мальчик, несмотря на физический недостаток, ни в чем не нуждался) просто раздражают. Здесь, пожалуй, я на стороне воспитателя Максима.

Вопросы в книге интересные. Это не только принятие себя искалеченного телесно, но развеять темноту душевную. Это любовь к родной земле, родителям. Это, конечно же, музыка — исцеляющая, побеждающая, всепрощающая. Для меня слишком уж на минорный лад.